Лорнет герцогини де Рошфор

Алевтина открыла, посмотрела на меня снизу вверх, проговорила настороженно:

– Ты чего такая нервная? Случилось что?

– Случилось, Алевтина Ивановна. Только случилось не сейчас, а много лет назад. Можно мне к вам в квартиру войти или так и будем на пороге разговаривать?

– Да заходи, Алиса, конечно, заходи! Я как раз чай пью, выпьешь со мной?

У меня не было настроения распивать чаи, но я решила, что за чаем Алевтина лучше разговорится, и согласилась. Вообще-то нужно было хоть коробку конфет захватить, хоть шоколадку, для разговора, так сказать. Но мне всегда нужные мысли приходят поздновато.

Мы прошли в комнату.

Здесь бормотал вечно включенный телевизор, на столе стоял чайник, вазочка с конфетами, одна сиротливая чашка.

Алевтина захлопотала, принесла еще одну чашку, печенье, придвинула мне стул.

Я отхлебнула чаю, поставила чашку на стол и проговорила:

– Алевтина Ивановна, расскажите, что случилось той ночью, когда… когда погиб мой отец.

Она всплеснула руками:

– Аленька, да разве же я тебе не рассказывала? Сто раз, наверное, уже рассказывала!

– А вы расскажите сто первый. С начала и до конца.

Она опустила глаза и протянула:

– Ох, ну зачем тебе все это слушать… только одно расстройство. А от расстройства, знаешь, все болезни…

– Значит, надо. Очень прошу – расскажите!

– Ну, если ты так просишь…

Алевтина отставила чашку, сложила руки, откашлялась и начала хорошо поставленным голосом, без запинок, поскольку история эта была у нее отлично отработана, всему микрорайону она ее рассказывала, да не один раз:

– Они ведь сюда въехали, когда Валентина… мать твоя… была уже на последнем месяце. Отсюда ее в роддом и свезли.

Марья Михайловна – бабушка твоя – ее приняла, конечно, не очень… ну, понятное дело – свекровь, тут иначе не бывает. Но когда ты родилась, немного поуспокоилась. Первая внучка, понятное дело, какая бабушка устоит…

– Ну, вы уж очень издалека начали! – прервала я соседку. – Переходите уже к той ночи!

– Ну, что ты так торопишься… ты же сама сказала – с начала и до конца. Вот я и начала с самого начала. Но не хочешь – не надо. Только одно тебе скажу: первые годы родители твои вроде хорошо жили, но видно было, что Валентина отца твоего не сильно любит.

Вот как… То есть теперь-то я это тоже знаю, многого наслушалась от матери уже после того, как мы стали жить с ней вдвоем. Обвиняла она отца во всех грехах: и неумеха он был, и зарабатывал мало, никакой карьеры не сделал и ревновал ее, как ненормальный. А потом вместо того, чтобы развестись, как все нормальные люди делают, он за нож схватился. И резал бы себя насмерть, туда ему и дорога, но он ее ножом пырнул.