Лорнет герцогини де Рошфор

Настроение у меня было прекрасное – породистая лошадь, послушная самому легкому движению поводьев, легкой рысью несла меня в чудесный летний день, вокруг скакали мои друзья, впереди с заливистым лаем бежала свора собак…

Старший егерь затрубил в рожок.

Собаки залаяли громче, свернули в сторону, понеслись с удвоенной прытью.

Ко мне подъехал запыхавшийся слуга с сияющим, радостным лицом и сообщил:

– Госпожа, собаки взяли след оленя!

Я благосклонно кивнула, улыбнулась и направила лошадь вслед за собаками.

Егеря трубили в свои рожки. Собачий лай становился все громче. Вот впереди своры мелькнуло рыжеватое пятно – это он, олень…

Собаки растянулись широкой косой, охватили оленя.

Он мчался из последних сил, то исчезал из виду в высокой траве, то снова появлялся.

Ко мне снова подъехал слуга, сообщил, задыхаясь от скорости и восторга:

– Прекрасное животное, госпожа! Скоро мы его возьмем!

Лай стал еще громче, собаки сбились в беспорядочную кучу.

Егеря подъехали к ним, отогнали от добычи.

Я пришпорила свою кобылу, направила ее к тому месту, где, судя по всему, лежал затравленный олень.

Со мной снова поравнялся молодой слуга, он по-прежнему улыбался, но в этой улыбке чувствовалось смущение.

– Увы, госпожа, это оказалась олениха… самка… – уточнил он. – Но хорошая, крупная…

Чуть в стороне столпились егеря, они разглядывали что-то, лежащее на земле. Собаки с яростным лаем рвались туда же, но их с трудом удерживали псари.

Слуга помог мне спешиться.

Я подошла к толпе егерей, которые тут же расступились, чтобы я могла увидеть добычу.

На траве, окруженная егерями, лежала женщина в рыжевато-коричневом поношенном платье, с накинутой на плечи потрепанной шерстяной шалью.

Ее плечи и шея были забрызганы красным.

Сперва у меня мелькнула странная мысль, что кто-то для красоты осыпал ее маковыми лепестками, но потом я поняла, что это кровь. Свежая, только что пролившаяся кровь.

Один из егерей подошел к мертвой женщине и толкнул ногой, перевернув на спину.

И тут я увидела ее лицо.

И тут же мир во сне перевернулся, как будто я проскочила во вращающуюся дверь.

И я очутилась совсем в другой реальности.

Там не было толпы дворян и красивого леса, и не было подо мной гнедой кобылы.

Был запущенный участок, заросший сорняками в человеческий рост, был старый гамак, в нем валялась девица со скучающим выражением лица и с абсолютно пустыми глазами.

Это была подружка Толика, к которому Лешка привез меня той страшной ночью – как же ее звали? Дина… Дуня… нет, кажется, все же Даша.

Тут снова мир перевернулся, теперь уже в обратную сторону, и я почувствовала себя на поляне в лесу, и егеря расступились, пропуская меня к лежащей женщине.

Она смотрела на меня широко раскрытыми, пустыми, мертвыми глазами.