Ромео с большой дороги

Только никак не пойму, к чему это?

Ложь, сказанная нянькой, повисла в коридоре, словно мрачное, грозовое облако. Звенящее, напряженное молчание нарушила Анна.

– Чего тормозишь? – усмехнулась она, глядя на Алевтину, и, приблизившись к двери, отперла замок. – Вперед и с песней, менты ждут. Только я макароны с тушонкой покупала в компании с Феней. У меня безупречная репутация, ни единого черного пятна, Петя имеет замечательный послужной список, одни благодарности. А кто вы с Федькой? Ты убийца, а он бывший мент, выкравший из архива дело той, которая укокошила первого мужа со свекровью. В анкете Кулькин про судимость супруги не указал. Зря ты надеешься остаться ни при чем. Отпечатки пальцев возьмут, восстановят биографию. Ну, иди! Ладно, даже, может, меня и посадят, а тебе чего, пряников дадут?

Женщины замерли, словно две кошки, приготовившиеся к бою. Сообразив, что сейчас в коридоре начнется смертоубийство, Феня коршуном кинулась на Риту, втолкнула совершенно уже не сопротивляющегося, растерянного ребенка в детскую, заперла дверь снаружи и перевела дух. Слава богу, девочка не увидит драку.

Волкова и Кулькина, не шевелясь, стояли друг против друга.

– Может, чайку попьете? – внесла идиотское предложение Феня. – Сядете, побалакаете спокойненько…

И тут Алевтина подняла правую руку, а левую прижала к груди и четко, торжественно произнесла:

– Проклинаю тебя и твоих детей. Навсегда. Пусть они счастья не увидят. А ты сдохнешь. Вернее, сдохнете вы все. Пятнадцатое мая, запомни! Именно оно – день смерти! Жди и бойся! Господь не фраер, все видит и каждому по заслугам воздаст. Пятнадцатое! Проклятый день!

Невидимая рука схватила Феню за желудок и стала медленно сдавливать его ледяными пальцами. Анна уцепилась за консоль, на которой валялись всякие мелочи: ключи, расческа, кошелек. Аля, выпрямившись, словно солдат, сдающий экзамен по строевой подготовке, пошагала к выходу, распахнула дверь, плюнула на порог и, повторив: «Пятнадцатое мая. Все умрете, суки. Никого не останется», – побежала по лестнице вниз.

– Пожалуйста, закрой дверь, – еле слышно прошептала Анна.

– Сейчас, – с трудом ворочая языком, ответила Феня, но двинуться не сумела.

С площадки донеслось звяканье, потом раздался голос Нины Ивановны:

– Ну хороши, дверь нараспашку! Подобная беспечность в наше время может дорого стоить! Феня, детям уже спать пора. Могу их у себя положить…

Продолжая говорить, Нина Ивановна вошла в квартиру Волковых.

– Аня, Феня, – удивилась она, – отчего молчите?

– Нет у нас охоты болтать, – нашлась нянька, – и веселиться причин не найти.

– Петр Михайлович… он… – прозапиналась соседка.

– Жив пока хозяин, – перебила Нину Ивановну Феня. – Ксюшу с Алешей скоро заберу, вот только Анну Сергеевну уложу, она еле жива.