Мама для Ромашки

Гетерохромия, о которой если не знать, почти незаметна, но от которой я сейчас не могу оторваться. Почему в этой гребаной жизни все так несправедливо!

— Я обязательно приеду в гости, Ромашка.

— Только сколо, ладно?

— Ладно.

Лиса кивает и улыбается моей дочери. Улыбается так, как когда-то, совсем недолго, улыбалась мне и как больше никогда не улыбнется. Потому что, по-видимому, вычеркнула меня из своей жизни.

Нелли находим в ресторане, она, расслабившись, попивает вино из бокала и разговаривает по телефону. Заметив нас с дочкой, тут же расплывается в довольной улыбке.

— Ты быстро.

— Почему Ромашка оказалась у Алисы?

— У кого?

— У работницы моей. Ты ее мать или кто, в конце-то концов? — шиплю сквозь зубы на девушку, которая прекрасно умеет изображать невинность, хлопая накладными ресницами.

— Я поднялась выпить… вина. А Роберта сама изъявила желание остаться с этой вашей Аленой.

— Алисой, — встревает ребенок, болтая ногами у меня на руках.

— Какая разница, — отмахивается Нелли, как от назойливой мухи.

— Вот смотрю на тебя и все больше убеждаюсь, что я сделал гигантскую ошибку, впустив тебя в свою жизнь, Нел, — усмехаюсь, — ты как была никем для Ромашки, так никем и останешься с таким, — киваю на зажатый в руке бокал вина, — подходом. Кроме того, что за эти полторы недели ты загнала мою жизнь в адово пекло, больше ты ничего не добилась.

И больше не говоря ни слова, разворачиваюсь и покидаю ресторан, где нас уже и так прекрасно запомнили.

Глава 35. Алиса

Вернувшись домой с работы, переодеваюсь в джинсы и любимую джинсовку и еду в автосервис. Нужно занять руки и голову. Потому что вот уже два часа, как там крутятся слова Ромашки: “мне не нравится Нелли” и “ты любишь папулю”.

Любишь. Можно ли описать так те чувства, что я испытываю к Руслану? Любовью описать ту боль, что роится в груди после его поступка?

Да. Можно. И это страшно, это нагоняет мандраж и легкую панику. А что, если так будет всегда? Смущаться и трястись при каждом его взгляде и каждом появлении. Сгорать от обиды, что он выбрал не меня. Нет, я наивных иллюзий не строила на “жили они долго и счастливо”, но я надеялась. И снова мои надежды разнесли к чертям.

К сервису подъезжаю и первым делом иду к дяде Паше, за ЦУ. Увидев слегка бледную и малось неживую меня, родной человек обеспокоенно поджимает губы и усаживает в мастерской с кружкой чай. Под угрозой “увольнения” запрещает подходить к тачкам и требует наконец-таки рассказать, почему я последние полторы недели существую в режиме “зомби”.

— Забей, — морщусь от горячего напитка, что обжигает небо.