Ромашка (СИ)

— Даже не знаю, хорошо или плохо, что Ван не видит всего того, что ты вытворяешь… — Задумчиво произнес Тэй и со словами «теперь моя очередь» освободил жену из объятий оборотня.

— Уж пусть простит меня Констант, — Миай неохотно отпустил Нилу, — но мне и его в нашей семье вполне хватает. Ожившее каменное изваяние с раздутым самомнением я бы выдержал уже с трудом.

Сезарио хмыкнул, а Тэй почему-то вздохнул. Очень тяжело.

— А ты бы хотел, чтобы он был с нами, да? — Подняла к нему лицо Нила.

— Хотел бы. Я его воспринимаю, как часть себя. И мне очень трудно от него отказываться. Миай прав… В Ване очень много отрицательных черт. Но они отрицательны только для непосвященных. Именно эти черты сделали его лидером и именно они сделают его или правителем, или главой совета, в будущем. Без них власть не удержишь и никого за собой не поведешь.

Все замолчали.

Каждый понимал справедливость слов Тэя. Но только двое из пяти действительно сожалели, что им не узнать Вана ближе.

Вторым был Констант.

— Предлагаю добраться до вон той группы деревьев, — подошедший с Дельфиной, Ткахт махнул в сторону виднеющихся очень вдалеке зеленых насаждений, — и отдохнуть. Миай, ты как долго еще продержишься в роли возницы?

Оборотень серьезно задумался:

— Не больше шести часов. Мы все уже почти двое суток не спали.

— Нила, а ты сможешь еще кому-то показать направление, как и Миаю? — На этот раз Сезарио мягко привлек к себе жену."

"— Сама не знаю. Это произошло весьма спонтанно, но я всегда смогу сидеть рядом и подсказывать, только сама посплю хотя бы несколько часов. Не переживай, доберемся, — Нила прижалась щекой к предплечью некроманта, в поисках поддержки, понимания и ласки, — в любом случае, заблудиться нам не дадут.

* * *

«Снова эти зеркала…» — Амира устало закрыла глаза и лежала не шевелясь.

«Выкинули, как наглую собачонку…» — Она все еще чувствовала, как мощной плетью прошлась по ее сознанию неведомая магия. В ней было все: и жизнь, и смерть, и чистая магия и даже вкрапления энергетической структуры самого Мира.

Амира наконец поняла, что с ней действительно никто считаться не собирается.

Она не просто заточенная в собственном сознании Покровительница.

Она — чужая. Чуждая этому миру. Ему нужна другая Покровительница Любви. А ее он списал.

Амира открыла глаза и с криком «ненавижу» швырнула в ближайшее к ней зеркало фарфоровый, затейливо расписанный, чайник.

Зеркало разбилось. Пропали отображенные в нем силуэты.

Вопреки всем законам, зеркала не отражали комнату с высокими окнами, за которыми, казалось, был целый мир: с горами, полями и рекой, но куда Амира не могла выйти.