Ромашка (СИ)

Она обвела взглядом всех присутствующих и тяжело вздохнула.

Нила была просто уверена, что освободить Ниэля просто так не получится. Даже самому отстающему ученику в академии стало бы понятно, что колоссальная энергия от развеенного заклятия разрушит все близрасположенные заклинания. И им всем действительно придется сражаться с озлобленной и яростной Амирой, что просто так не сдастся.

При этом надо умудриться залечить раны Ниэля. И снова заключить Амиру в плен. Но Нила даже не знала нужных магических формул, никто ей не передал нужных знаний.

Оставалась надежда на то, что Ада и в этот раз не останется в стороне.

Глава 40

И снова темнота повозки, скрывающая пассажиров от нескромных взглядов прохожих. Иллюзорные, но настолько реалистичные, что кажутся осязаемыми, гербы семьи Сальтер’ри украшали и защищали повозку. И стражники, как и планировалось, пропустили ее, практически не осматривая. Враждебной магией от экипажа не фонило, ничего запрещенного не перевозилось, а в остальном, если внутри что-то и присутствовало, то это было делом уже других ведомств. Тем более, повозка покидала город, а не въезжала в него, поэтому стражники работали не столь дотошно, как обычно.

Погруженная в свои мысли, Нила практически не заметила ни остановки около главных ворот, ни магического сканирования. Она все еще думала о Ване.

Закрыв глаза, девушка старалась восстановить в памяти все, что произошло после нашедшего на нее помешательства.

Она буквально чувствовала, как подходит к сильфу и как мэтр пытается ее остановить. Пожилой мужчина взволнован, обескуражен и испытывает чувство страха. Но девушка не обращает внимание даже на то, что Розаро схватил ее за руку в попытке остановить. Она вырывает кисть и идет дальше к…

На этом месте воспоминание становится смазанным.

Она видит только высокий силуэт. Нечеткий.

Что за существо перед ней? Точно ли Ван?"

"Черная размытая тень кажется и выше, и нескладнее.

Но при одном воспоминании о ней, сердце Нилы сладко замирает и затем начинает биться с удвоенной силой.

Она чувствовала под своим ртом пухлые, твердые и настойчивые губы, что сводили с ума неторопливым раскрытием, играясь. Позволяя доминировать. Только позволяя. Чувствовала обжигающее сладкое дыхание, отдающее чем-то терпким.

Нила судорожно сглотнула.

Воспоминания казались нестерпимо-желанными в своей нужности и, одновременно, горькими, от невозможности повторить все это еще раз. И сознание девушки горело, все еще остро реагируя на недоверие сильфа и на его категорический отказ.

Нила, с упорством психически нездоровой личности, старалась запечатлеть каждый, проведенный вместе с Ваном, момент в своем сознании, каждый жест, отголосок каждого прикосновения.