Ромашка для Терновника

Похожий на Тимура мужчина лишь мазнул по мне брезгливым взглядом, отец Лизы вообще не заинтересовался, а вот Геннадий оживился.

— Так как тебя зовут на самом деле, детка? — спросил он, положив руку мне на колено.

— Разве это важно? — поинтересовалась я, убрав его руку и очень стараясь держать лицо.

— Важно, но можешь сейчас мне его не говорить, вот познакомимся поближе…

— Гена! Как тебе не стыдно? Это же проститутка! — решила побороться и за моральный облик Геннадия мать звезды.

— Аня, не пыли, — шикнул на жену папаша Звездецкий, — ты прекрасно знаешь, как устроен развлекательный бизнес на нашей турбазе.

А-а-а! Так это ещё и их турбаза?! Просто ужас какой-то! Пора бежать.

Я попыталась встать, но Геннадий меня удержал.

— Всё нормально, Романа, Анна шутит.

Нет. Анна не шутила ни разу. Она принялась планомерно выедать мне мозг чайной ложкой. В какой-то момент не выдержала даже Нутелла.

— Так, продержись ещё немного, я сейчас придумаю, как тебя отсюда вытащить, — поднимаясь из-за стола и наклонившись ко мне, тихонько скомандовала она.

Коллега покинула кабинку, а я принялась про себя отсчитывать время, стараясь не вслушиваться ни в речи моралистки, ни в ехидные фразы её дочери, периодически подливавшей масла в затухающий огонь, ни в жаркий шёпот Геннадия, предлагавшего сбежать к нему в номер прямо сейчас, снять мне квартиру — в понедельник и купить много побрякушек — в будущем.

В висок билась лишь одна мысль: отсюда надо линять как можно скорее, и, возможно, стоит по дороге на Северный полюс позвонить Терневу. Рассказать, что произошло, и пусть приструнит свою невесту… или кто там она ему. Нет, общаться дальше я с ним не стану. Слишком уж это опасно. С такими врагами мне не справиться, но вот на его помощь теперь я рассчитывать вправе.

Вот только всё опять пошло не по плану.

Нутеллу я не дождалась. В кабинку ворвался разъяренный Тим и устроил скандалище с дракой. Только наблюдала я всё это как будто со стороны — так меня шокировало его внезапное появление. Сердце билось, словно готовое выпрыгнуть из груди. От осознания, что Тёрн примчался ради меня из Москвы, в кровь хлынуло столько адреналина и других гормонов, что я была близка к обмороку и в какой-то момент вообще перестала соображать.

Я не понимала, куда он меня притащил, где это случилось. Подсобка? Его комната? Моя комната? Да и важно ли? Мозг отключился. Я злилась на него, я скучала, я ждала, и он пришёл. Спас меня, вытащил из западни и накинулся с такими желанными поцелуями, едва опасность миновала, что я под этим диким напором просто отключилась, перестала соображать, и вышло, что вышло.

— Нет, нет, Тим, нельзя! Нам нельзя, — поначалу ещё шептала я, задыхаясь, в его рот. Где-то на подкорке, тихонечко умирая, стучал молоточек здравого смысла.

Я знаю.