Ромашка для Терновника

Лицо отца потемнело, и он сдвинул брови.

— Лёва, сделай что-нибудь! — вторила дочери мать, взывая к своему мужу.

— Разберёмся, Аня. Имя и фамилию мне быстро! — рявкнул тот на Стаську.

— Лев Иванович, не волнуйтесь, я займусь девочкой, — выразил инициативу Гена — шестёрка Звездецкого, и ухватил Ромашку за другую руку, потянув на себя.

Пришлось съездить ему в торец, и, не ожидающий от меня нападения Генчик, рухнул обратно схватившись за нос. Ромашку трясло, обе звезды визжали, отец рычал, и только я внезапно успокоился, угнетающая меня в последние несколько дней нервозность рядом с Ромашкой прошла. На смену ей пришла уверенность: теперь всё будет хорошо. Я смогу её защитить. Я всё делаю правильно.

— Тимур, как ты смеешь?! — рявкнул отец, и я ухмыльнулся.

— Легко! — кинул небрежно, развернулся и потащил Стаську через зал как на буксире.

Сначала поцелую, потом трахну, а потом отругаю за то, что верит всяким про меня бредням.

Звезда меня позорила и подставляла очень планомерно. С каждой минутой я всё сильнее и сильнее уверялась в том, что в «Дикаре» оказалась неслучайно, а ещё поняла одну элементарную вещь: если бы у них с Терневым всё было так хорошо, как она пыталась мне внушить, Лиза не стала бы так заморачиваться. Теперь самые невероятные теории заговора не казались мне такими уж фантастическими: возможно, она каким-то образом добралась до телефона Тимура…

— Ох, Лиза, надеюсь, ты не дружишь с ней? — уточнила взрослая копия звезды у дочери, смерив меня высокомерным осуждающим взглядом.

— Ну ты чего, мам?! Это даже смешно! Где она и где я!

— Радует, что ты это понимаешь, но моральный облик университета, конечно, из-за таких очень страдает.

То, что они меня обсуждали, как будто я тут не присутствую — фигня, это бы я стерпела. Но, к сожалению, периодически обращались и ко мне.

Убедившись, что дочь — «хорошая девочка», неприятная дамочка принялась за меня всерьёз, пытаясь наставить на путь истинный и таким образом сделать универ пристанищем добродетели. Очень смешно. Нервный смех так и рвался из груди.

— Милочка, я бы на вашем месте уже со стыда сгорела и бежала с турбазы. Это невиданная наглость — продолжать сидеть за столом с приличными людьми!

Я промолчала, не зная, что делать: молча уйти или извиниться? Вопросительно глянула на Нутеллу, и та шепнула одними губами: «Сиди». Понятия не имела зачем? Может, за оскорбления тут платят двойной тариф?

Спутница предполагаемого отца Тернева посмотрела на меня, как показалось, сочувственно и попыталась разрядить обстановку, пустившись в воспоминания о своих студенческих годах, но обсуждать меня леди Звездецким было интереснее, и на эту тему они не переключились. Всё равно спасибо ей за попытку.

Главы семейств в беседе не участвовали.