Практическая романтика

Но я постаралась, решила, что подкинуть ей немного злости в адрес Германа — это путь наружу, из себя. Однако я явно промахнулась — Верочка, которая до этого хоть как-то держалась, упала лицом в ладони и заплакала. Сначала тихо-тихо, жалко, будто скулила, а потом все громче, через несколько минут зарыдав в полный голос. И хуже всего, что ничего не говорила — да хотя бы как обычно начала обвинять меня, своего постоянного врага во всех проблемах. Или Германа, что было бы разумно. Но, по всей видимости, она дошла до той точки, когда винить могла только себя — а это самое тяжелое.

Я не прерывала, не пыталась утешить. Просто не знала, какие еще слова произнести, чтобы не сделать еще хуже. А может, ей просто проплакаться и надо? Может, ей оплакать невозможность отношений с Германом нужно было сразу после того, как она его встретила? После чего-то же получится жить дальше?

В дверь постучали, Кеша спросил вкрадчиво:

— Эй, у вас там все в порядке?

Я впустила его внутрь, просто махнув рукой на сестру — мол, и сам все понимаешь. Он сел рядом со мной и тоже не трогал Веру, пока она сама не устала плакать. И только дождавшись тишины, задал почти риторический вопрос:

— Тебе сейчас кажется, что никогда уже не будет хорошо?

Лицо Верочки сделалось совсем красным, некрасивым, будто ее долго хлестали, до опухолей и синяков. Но голос прозвучал сухо, хоть и хрипло:

— А разве будет, Кеша? Сегодня утром я проснулась с надеждой. Каждое последнее утро я просыпалась с надеждой. Вы правда думаете, что я не видела его равнодушия? Все я видела. Но просыпалась с надеждой, потому что только она поднимала меня с постели. Я смешная в ваших глазах, глупая? Ну и пусть. Так скажи ты мне, будет когда-нибудь хорошо?"

"— Ты этот вопрос задаешь неправильному человеку. Знаешь, что говорят первое в клинике? «Бывших наркоманов не бывает». И ты понимаешь смысл этой фразы не сразу, а через месяцы или годы. Когда проходят годы без единого срыва, а у тебя все еще не нашлось ничего, что поднимало бы утром с постели. Ты сама наркоманка, Вера. Но выбор простой: или жить с этим ощущением пустоты, или лучше вообще не жить. Я каждое утро делаю выбор и все-таки с постели поднимаюсь. Но только у тебя это когда-нибудь закончится — стоит влюбиться в другого человека, а со мной останется навсегда.

Его слова звенели непривычной серьезностью, мою спину обдало холодом. Я не знаю, что такое сидеть на героине, а потом завязать, не знаю, почему люди вообще идут на такое и откуда берут силы, чтобы бросить. И такое откровение подействовало даже на Верочку. Она тоже замерла, не в силах оторвать взгляда от его лица. Придавило. Ее сердечные муки будто наткнулись на сказанное им и отшатнулись, как от обнаженных лезвий.