Практическая романтика

В тот момент я увидела Мишеля в настоящей ярости, которой до сих пор по отношению к Герману никогда не проявлялось:

— Ты же никогда не курил! — завопил он, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на него с кулаками.

Подлетели и мы с Кристиной. Лично я была готова его в окно вышвырнуть вслед за бычком. Здесь и так духота невыносимая, жарило и от горячих машин, и от этого самого окошка, нам тут вони не хватало, он просто спятил! Кристина выразилась более жестко и помогала мне вытолкнуть его наружу — пусть летит к чертям собачьим. Герман пошипел, отбиваясь, потом решил объясниться:

— У меня чувство протеста! Я загибаюсь, когда веду себя хорошо!

Кристина погрозила ему кулаком и отобрала пачку. И если он только посмеет подойти к ней, мы с Мишелем бросимся наперерез. Поняв это, Герман тяжело вздохнул и смирился, что протестовать он будет как-нибудь иначе — чтобы не только ему было от этого весело.

Решение общих проблем сплачивает любой коллектив, но, конечно, сама ненависть между нами не исчезла. Потому на третий день Герман вспомнил, как еще может развлекаться за наш счет:

— Народ, нам тут долго срок мотать. Предлагаю сделать кабинет психолога и вынуть наружу всю гниль, чтобы осмыслить ее по Фрейду. Итак, из-за какой причины вы космы друг другу драли? Все как-то времени не было поинтересоваться.

Мы с Кристиной хмуро переглянулись. Она сейчас скажет, что из-за масла. А я скажу, что из-за Юры. И снова раздеремся, потому что каждая по-своему права. Потому я выбрала самый нейтральный вариант:

— Потому что ты, Герман, дал негласное согласие своим друзьям меня доставать. Ну вот, они и достали. Закономерный итог действий.

— А-а-а, — протянул он. — То есть опять я виноват? Ладно. Тогда даю гласное несогласие доставать Ульяну! Все, вопрос закрыт?

Кристина уже давно запал растеряла, потому и отмолчалась, зато Мишель подался вперед:

— Да эта дура там такое орала — типа наша Кристина бесится из-за Юры, чушь!

На него я указала пальцем, припоминая:

— Вот ты бы вообще заткнулся! Кристина мне и вполовину так плохо не сделала, как ты! Вот уж кому я бы волосы повыдирала с большим удовольствием!"

"— Это ты про ваше с Германом знакомство? — он осклабился. — А разве я неправду сказал? Разве можно предъявлять за правду?

Я снова закипала, обзывая его мразью, а он меня идиоткой, которую развели быстрее всех остальных. Я его — ничтожеством, который никого развести бы не смог, потому что издали похож на ничтожество. Он меня — выскочкой, которая поняла, что раз с Германом не получилось, вцепилась в Раевского. Ни Герман, ни Кристина притом ни слова не вставили.

Так мы убили почти полчаса. Пока Зинаида не заглянула к нам и не цыкнула, чтобы прекратили орать. Еще на полчаса воцарилась тишина, которую теперь даже музыка не разбавляла.