Романтическая история мистера Бриджертона

Почти такой же красивый, как Колин.

Но только почти. Пенелопа знала, что она слишком предубеждена, но трудно представить, что на свете есть мужчина, такой же магнетически притягательный, как Колин, когда последний улыбался.

– Добрый вечер, - громко произнес граф.

– Добрый вечер и тебе, - раздался чей-то пьяный выкрик из дальнего угла комнаты.

Граф добродушно кивнул, терпимо улыбаясь.

– Моя, э-э, многоуважаемая гостья, - он кивнул в сторону Крессиды, - Хотела бы сделать объявление. Если вы готовы обратить ваше внимание на леди, стоящую рядом со мной, я представляю вам Крессиду Туомбли.

Волна шепота, прокатилась по залу, когда Крессида, шагнула вперед, кивая толпе, словно королева своим поданным. Она подождала пока установиться полная тишина.

– Леди и джентльмены, спасибо вам, что нашли время оторваться от ваших развлечений, и уделили мне ваше бесценное внимание.

– Давай, побыстрее, - прокричал кто-то, возможно, тот же самый человек, который кричал и графу.

Крессида проигнорировала этот выкрик.

– Я пришла к выводу, что больше не могу продолжить обман, который управлял моей жизнью в течение последних одиннадцати лет.

Зал загудел. Каждый понял, что она собирается сказать, и все же, никто из них не верил, что это могло быть правдой.

– Поэтому, - продолжала Крессида, голос ее нарастал, - Я решила открыть вам мою тайну.

– Леди и Джентльмены, Я леди Уислдаун!

Глава 11

Колин не мог вспомнить, когда он входил последний в зал с таким сильным дурным предчувствием.

Последние несколько дней не были лучшими днями в его жизни. Он был в плохом настроении, которое еще больше ухудшалось от сознания того факта, что он был всем известен своим хорошим настроением, которое подразумевало то, что каждый буквально чувствовал себя вынужденными комментировать его состояние.

Что могло быть хуже для плохого настроения, чем постоянные вопросы:

– Почему ты в таком плохом настроении?

Его семья прекратила что-либо спрашивать у него, после того, как он фактически прорычал - прорычал! - на Гиацинту, когда она всего лишь попросила его сопровождать ее в театр на следующей неделе.

Колин никогда не думал, что он способен рычать.

Он оказался перед необходимостью принести свои извинения Гиацинте, что являлось довольно неприятной задачей, так как Гиацинта никогда не принимала извинения благосклонно, по крайней мере, не от своих братьев.

Но объяснение с Гиацинтой было самой маленькой проблемой. Ни одна его сестра заслуживала его извинений.

Именно поэтому его сердце забилось от странного возбуждения, и в немыслимым темпе, когда он вошел в зал Максфилдов. Пенелопа должна была быть здесь.