Клад последних Романовых

Какую же?

— Устроилась гувернанткой в семью видного члена Петросовета. И не просто устроилась гувернанткой, но и переселилась в его квартиру. Она с двумя детьми из просторной восьмикомнатной квартиры на Большой Морской улице перебралась в пятнадцатиметровую комнатушку возле черного хода, бросив все добро и прихватив с собой лишь самые ценные и нужные вещи. Но зато они пережили и голод, и чистки, и конфискации. Причем член Петросовета несколько раз предлагал прапрабабушке выхлопотать для нее более просторное жилье, но она каждый раз отказывалась.

— Действительно поразительная женщина и очень дальновидная, — согласился Станислав Дмитриевич. — И что же было дальше?

— Она проработала в этой семье до тридцать первого года, дети к тому времени выросли, получили образование, сын стал инженером, получил собственную комнату от завода, а дочь, моя прабабка, вышла замуж. После этого уже в сорок восемь лет моя прапрабабушка вторично вышла замуж за друга детства графа Кашина. Конечно, бывшего графа. Они встретились случайно на Невском проспекте, разговорились, а через неделю расписались. Он тоже смог устроиться в новой жизни, работал заведующим отдела Публичной библиотеки.

— То есть самые опасные годы советской власти ваша семья пережила безболезненно?

— Нет. Именно брак с Кашиным стал ошибкой. Вскоре началась новая волна борьбы с враждебными элементами и его расстреляли, а прапрабабушка покончила с собой. Она боялась, что в случае ее ареста потянется ниточка к детям и внукам, и предпочла умереть. Ей было всего пятьдесят два года, — не без горечи поведала Мария Сергеевна.

— Ясно. Значит, детей, сына и вашу прабабушку и бабушку ей удалось спасти?

— Не уверена, — покачала головой Мария Сергеевна. — Брат моей прабабушки был арестован и расстрелян спустя полгода как вредитель и шпион. Его семья сослана в Сибирь. Не помню уже города, но жена его погибла еще в дороге, а детей отдали в детский дом. Лишь после войны удалось их разыскать, и то с большим трудом. А в Ленинград они вернулись уже в пятидесятых, жили у прабабушки.

— Ну, а ваша бабушка?

— Их Бог миловал. Ее семью не арестовали, отец погиб на фронте в сорок втором, они с прабабушкой пережили в Ленинграде всю блокаду. Все семейные драгоценности, которые прапрабабушке удалось сохранить в революцию и после, были съедены. Но зато они выжили.

— Ясно, — протянул Станислав Дмитриевич, пытаясь понять, что ему могла дать эта история с точки зрения расследования. — А теперь составьте мне список ваших родственников по бабушке.

— Зачем? Впрочем, это не сложно. Бабушка была единственным ребенком в семье, мама тоже. Мой дед умер пятнадцать лет назад от инфаркта. У него не было ни сестер, ни братьев.