Жестокий роман

Никакие действия, пусть самые разумные и логически обоснованные, больше не спасут. Все кончено.

Я целиком и полностью во власти мужчины, которому безразлично мое мнение, который даже человека во мне не видит.

Он обезумевшее животное. Дикое и вечно голодное, жаждущее разнузданного, грязного секса. Он безжалостный монстр, привыкший пожирать, одержимо вгрызающийся зубами в глотку.

Приручить его? Покорить? Это абсурд. Идиотский план, на который я питала надежду и который провалился с треском. Дурацкая затея.

Я жива, пока мое тело ему интересно. Пока пробуждаю жгучую похоть. Пока дразню бешеные рефлексы.

Дальше? Дальше — все. Раз и навсегда.

Я отнюдь не коварная искусительница. Не умею играть чужими сердцами. Да и не так уж много опыта в отношениях. Приоритетом всегда была работа, а не личная жизнь. Все силы и внимание направлялись на карьеру."

"Я даже шлюха весьма паршивая. Всякий раз проходит так остро и на грани, будто опять девственность теряю. Мой жуткий и жестокий хозяин обладает гораздо более обширным опытом в постельных играх.

Свобода. Раньше я не задумывалась, насколько сильно она важна. Свобода воспринималась как нечто совершенно элементарное. Неотъемлемое. Как воздух. Но оказывается, кислород легко перекрыть. Вмиг. За долю секунды.

И потом ужас сковывает по рукам и ногам. Обвивается железными цепями. Пленяет, порабощает, подчиняет. Охватывает сознание, оплетает липкими путами. Обращает в безвольный трясущийся сгусток.

Паника захлестывает.

Я стою на месте. Не двигаюсь. Не дергаюсь. Не впадаю в истерику. Но очень четко понимаю, в какую черную бездну безысходности проваливаюсь.

Это начало конца.

Чувствую кожей. Нутром. Ощущаю каждой клеткой тела. Четко, до одури явно. Едва совладаю с искрящимися от волнения нервами.

Проходит ровно неделя после нашего возвращения. И за весь этот срок Марат ни разу до меня не дотрагивается. Возвращается домой далеко за полночь. Закрывается в кабинете, не ночует в своей собственной спальне.

Холодная постель страшит гораздо сильнее открытого насилия. Лучше бы он нагибал меня в самых развратных позах. Лучше бы трахал до синяков и кровоточащих ран.

Холодная постель — верный знак приближения судного дня.

* * *— Пойдем, — говорит Замира. — К тебе гости.

— Что? — сразу напрягаюсь, едва могу сглотнуть и сдавленно поинтересоваться: — Какие гости?

— Увидишь, — не спешит пояснить детали.

— Я не понимаю, — еле двигаю губами, во рту враз пересыхает. — Разве ко мне пускают посетителей?

— Марат разрешил — пустили.

Исчерпывающий ответ. Ничего не скажешь.

И кто же пожаловал? Его одержимый местью отец? Родственники и друзья, желающие взыскать долг с моей плоти?

Я покорно покидаю комнату, следую за женщиной, потому как вариантов немного.