Жестокий роман

Рот… зацеловать бы до смерти. Грязный. Порочный. Но манит. Не выдерживаю, снова губы ее чертовы кусаю.

Всю бы порвал. Зубами. Загрыз бы. А не могу. Не хочу. Берегу. Как хрустальную. Никому не отдам. Даже смерти. Сам замучаю.

* * *— Кто нарисовал эту гадость?

— Я, — рассмеялась сестра.

— Чего? — опять посмотрел на рисунок, потом на нее и бросил: — Не верю.

— Почему? — чуть нахмурилась. — По-твоему, я могу только милые пейзажи создавать? На другие работы не способна?

— От художеств я далек, — пожал плечами. — Но ты нормальные вещи рисуешь, а это явная дрянь. Уродство.

— Ладно, хватит, — отобрала у меня рисунок и отвернулась, положила на стол, принялась изучать, после задумчиво протянула: — Буду дальше свой стиль искать.

— Хм, сама такое наворотила?

— Сама.

Подошел ближе, склонился над столом.

Жаль сестру расстраивать.

Может, не понимаю чего. Высокое искусство. Черт разберет. Нет. Ну, дрянь. Хренотень полная. Реально. И чему только их в той школе учат.

— А что тут вообще? — скривился. — Демон голую бабищу лапает. Если отец такие твои художества увидит, то на занятия больше не отпустит. И будет прав.

— Марат! — глазами сверкнула, брови сдвинула.

Я начал хохотать. Не удержался.

А она мне кулаком сразу пригрозила. Такая забавная в гневе. Грозная. А кулачок как у ребенка. Натурально детский.

Моя сестренка. Крошечная.

Ну, она-то взрослой себя считает. Самостоятельной. Как восемнадцать в прошлом месяце исполнилось, так и вовсе нос задрала. Независимая девушка. Серьезная.

Разве скажешь, что я ей пеленки менял? Конечно, негоже брату видеть сестру в подобном виде, однако выбора не было. Война запреты размывает. Отец далеко. Рядом только мои младшие братья. Никаких женщин. Мы скрывались и выживали как умели.

— Ты испорчен, — заявила, как будто к стене припечатала. — Сразу видно.

— Чего это?

— Нет здесь ни демона, ни голой бабищи.

— А что тогда?

— Борьба света и тьмы.

Вот же выверт.

Я аж пригляделся. Но в глаза упорно голые груди и бедра лезли. Хотя деталей особых не прорисовано. Уж я бы по-другому все изобразил. Повыразительнее.

— Неужели не замечаешь? — спросила сестра. — Никакого намека не улавливаешь?

— А должен?

— Ох, — только и выдохнула. — Рано мне за настоящие работы браться. Не умею толком суть передать.

— Стой ты, — присел напротив. — Талант у тебя есть. Точно. И даже в этом уродстве что-то цепляет.

— Не важно, — покачала головой. — Все равно скоро я выйду замуж. О творчестве придется забыть.

— Почему вдруг?

— Буду детей рожать, — невесело усмехнулась. — Выполню свое предназначение.

— Отец обо всем договорился. Ты закончишь университет, а в случае беременности…

— Любое обещание можно нарушить, — не захотела даже слушать. — Ты же знаешь, как бывает. Я перейду в другую семью.