Жестокий роман

Однако теперь становится стыдно рыдать.

— Давай поглядим, — отец осторожно изучает мою травму. — Выглядит не очень, зато заживет быстро, вот увидишь.

— Правда? — шмыгаю носом, вытираю слезы.

— Да, — заключает без тени сомнения. — Это просто большая царапина.

Я еще не раз упаду, собью колени и локти, однажды доиграюсь до перелома руки. Но боль никогда не будет такой уж серьезной и значительной. Каждая новая трудность поможет закалить характер.

Отец всегда общался со мной на равных. Все его фразы врезались в память, всплывали в сознании автоматически, играли новыми гранями. Чем старше я становилась, тем лучше начинала понимать настоящий смысл этих слов."

"Я впитывала его уроки. Я считала себя успешной и сильной. Я была бойцом, сражалась до последнего. Всегда. Я разучилась сдаваться.

Любую преграду можно преодолеть. Главное — двигаться вперед. Хоть по шагу, хоть по миллиметру. Ползти. Плестись на последнем издыхании. Не важно. Только не отступать, не бросать начатое. В это я верила. Это казалось моей религией.

А потом появился Марат.

* * *Марат двигается внутри меня как отбойный молоток. Будто гвозди забивает. Прямо в задницу. Рвано, отрывисто, с оттяжкой. Долбит нутро, не ведая усталости.

Рычит. Яростно насаживает на раскаленный вертел. Выжигает внутренности. Раздирает громадным членом. Жестко. Бешено. Без жалости.

Волосатые яйца вбиваются в лоно. Мощно. Ритмично. Шлепают звучно и смачно. Точно помечают собственность.

Я понимаю, что ничего не знала о настоящей боли. Никогда. Не представляла, как легко и быстро можно погрузиться прямо в пекло.

Впадаю в ступор. Не удается закричать. Расплакаться тоже не выходит. Рефлексы перестают работать. Шок настолько силен, что тело цепенеет.

Я ничего не могу. Вообще. Ни дернуться, ни шевельнуться. Даже задрожать. Просто содрогнуться.

Это похоже на наркоз. С обратным эффектом. Чувства не притупляются. Обостряются до предела. Мое тело обращается в оголенный провод.

Марат говорит что-то, но я не слышу. Точнее — не понимаю. Не воспринимаю должным образом. Слова звучат достаточно громко и отчетливо, а смысл ускользает. Реальность растворяется в багрово-красном тумане, который густо застилает измученный разум.

Пытка длится целую вечность. Грань времени размывается. Контуры мира теряются. Железный крюк вгрызается вглубь, раздирает, выворачивает наизнанку. Окунаюсь в тягучую агонию, в дико пульсирующую бесконечность.

Неужели он никогда не закончит? Не насытится? Не изольет похоть?

Единственное, о чем мечтаю. Единственное, за что держусь.

Пожалуйста. Прошу. Прекрати.

Марат вдруг замирает. Врезается внутрь особенно грубо. Наваливается, вжимаясь мускулистым животом в мою напряженно изогнутую спину, сминает грудь.

Он кончает.