Напиши обо мне роман

— Эй! — возмутилась я и ускорилась. Но бегать по песку тоже надо уметь, поэтому, с трудом вскарабкавшись на вершину, я просто свалилась на землю, пытаясь отдышаться…

Да так и замерла, забыв бросить босоножки, забыв набрать воздуха в легкие.

Огромное рубиновое солнце в огненном мареве уже коснулось горизонта, но еще не нырнуло даже краешком за него, оставаясь безупречно круглым.

Оно сияло как исполинский прожектор, но мягко — уже можно было смотреть, не щурясь. Умирающий жар прогревал напоследок кожу, покрытую мурашками после автомобильного кондиционера.

С вершины холма было видно далеко-далеко, и желтые пески пустыни казались настоящими морскими волнами, застывшими в закатном штиле.

С тихим шорохом песчинок, стирающихся о пламенный диск, солнце стало погружаться за горизонт — все быстрее и быстрее, словно кто-то снизу изо всех сил тянул его к себе.

Я даже забыла, что такую красоту можно заснять на видео, только сидела, подобрав под себя ноги, и не могла оторваться от величественного зрелища, пока последний луч не пронзил алым уже окрашенное в синий и лиловый небо.

Ночь спускалась на пустыню непривычно быстро — в считанные минуты настала почти полная темнота.

Я тихонько вздохнула, чувствуя, как приходит в движение пустыня вокруг. Снова зашелестели песчинки, перекатываясь с места на место в абсолютной темноте, где-то слышался подозрительный шорох и мне показалось, проскользнуло мимо что-то живое.

Громкое шипение — я даже не поняла сначала, что это, только дернулась и взвизгнула.

И еще раз — когда моей руки коснулось ледяное стекло.

— Тихо… — успокаивающе прошелестел голос над самым ухом. — Всего лишь крошечное нарушение закона.

В мои пальцы в полной темноте вложили холодный тонкий бокал.

Я наклонилась к нему — острые пузырьки шампанского ударили в нос.

Роман коснулся своим бокалом моего, и по пустыне разлетелся тонкий высокий звон.

Он придвинулся совсем близко. Еще не касался меня, но от его дыхания шевелились волосы на левом виске.

И я остро ощущала его присутствие — горячего тела, намного более жаркого, чем песок остывающей пустыни.

Ледяное шампанское. В пустыне. Острые уколы лопающихся пузырьков на языке. Полная темнота.

Я запрокинула голову. Нет, не полная.

Ночь больше не была беспросветно черной.

Там, над головой, она расходилась бархатным занавесом, густо вышитым бриллиантовым бисером. Небо было светлее песка — кое-где вспыхивали сияющими гранями камни покрупнее, где-то между ними стелилась бриллиантовая пыль, едва заметная невооруженным глазом.

В одной части неба мерцал розовый алмаз, в другой плыла в пустоте яркая точка, и звезды складывались в созвездия сами собой, хотя дома я даже в незасвеченном деревенском небе с трудом находила Большую Медведицу.