Напиши обо мне роман

Густо и тяжело выдохнул, окутав меня ароматом медового дыма, зарылся лицом в волосы. Я замерла, ловя яркие вспышки под прикрытыми веками.

Слишком близко… Слишком.

Роман откопал где-то в волосах мое ухо, осторожно прикусил острыми зубами, заставляя вздрогнуть всем телом и прошептал хрипло и низко:

— У нас мог бы получиться красивый секс…

Я захлебнулась вдохом, чувствуя, как от перегрузки одна за другой с щелчком вырубаются охранные системы в голове.

Выгнулась, откидывая голову ему на плечо. Сухие губы скользили по моей шее — легко, не останавливаясь. Мимолетно, как горячий ветер из пустыни. И так же безжалостно и неумолимо.

Ладони Романа огладили мою талию, качнули бедра — и нырнули под футболку, ложась на голую кожу, чтобы двинуться в обратном направлении — вверх, задирая ее до подмышек.

— Как ты близко к сердцу приняла мою шутку про дресс-код без белья, — резкий шепот раскатился сухим смехом по коже, губы коснулись того места, где могла бы быть застежка бюстгальтера — ненадежная, но все же преграда. От которой я отказалась сама, когда выбирала, как одеться на этот вечер.

Бесцеремонные пальцы оттянули пояс:

— Эй! — я дернулась уже не от столь приятных ощущений.

— Расстегни джинсы, — потребовал Роман. — Или вообще сними.

Я попыталась вывернуться, но он удержал меня и с явным упреком мурлыкнул в ухо:

— Я ведь обещал не приставать?

— А сейчас вот что происходит? — с интересом спросила я.

— Ничего особенного. Вообще я редко даю обещания, особенно если очень не хочу их выполнять… — Роман снова потянул футболку вверх, выпутывая мои волосы из нее. — Но раз дал — приходится. Твою грудь я уже заценил в подробностях, когда ты ею в окно светила. Ничего нового. Просто… хочу… — голос стал тише, а руки, скользящие по коже — мягче и медленнее. — …тебя погладить…

Он отстранился, вжимаясь в меня только бедрами и прошелся прохладными ладонями по спине. Погладил широкими жестами без нажатия, без щекотки. Простыми касаниями.

Это совсем не походило на массаж — он ничего не мял, лишь водил по спине то кончиками пальцев, едва дотрагиваясь, то размашисто, скользя руками от шеи до поясницы и почти ложась сверху.

В какой-то момент он дернул к себе подушку и уложил мордой в нее, потому что вело меня так, что я с трудом держалась вертикально. Заставил лечь на живот, выпрямить ноги — оседлал и продолжил этот странный недомассаж.

Как ласки — но без возбуждения. И без продолжения.

Мне, оказывается, здорово не хватало таких целомудренных прикосновений, аж в носу щипало от благодарности и хотелось мурлыкать, как кошка. Но, в отличие от кошек, у меня не было встроенной мурчалки, поэтому я просто блаженно сопела.

Можно было бы вспомнить много-много слов о том, как необходим людям тактильный контакт.