Белоснежный роман

То есть до сих пор от него оставались еще какие-то ошметки: стены, дорогие сердцу вещи, за которые цепляешься, надеясь, что все еще можно вернуть, а тут рухнули и эти обломки. А потом я очень быстро поняла, что для того чтобы начать уже по-настоящему жить, а не вечно убегать от боли и отчаяния, надо именно так – разрушить все до основания, освободиться и начать выстраивать что-то новое. А папа, обвинив себя в маминой смерти, ничего вокруг не замечал и не понимал меня и моей болезненной привязанности к нашему дому. И еще он чувствовал вину и по отношению ко мне. Вина – это очень тяжелая ноша, разрушающая. И не нужная. Папа – единственный родной человек, который остался у меня, как можно на него обижаться, в чем-то винить и что-то там не прощать? Какие пустые глупости!

Настя приехала в аэропорт, когда Юрий Андреевич с Альбиной улетали в Америку. По дороге она надавала себе наставлений, как правильно держаться, чтобы не расстраивать отца, и без того ужасно переживавшего от мысли, что оставляет ее одну. Он уже сто раз, наверное, порывался бросить эту затею с Америкой и остаться здесь, возле дочери. Она не отговаривала и не принималась преувеличенно уверять, что все будет с ней хорошо (пусть эта сверхактивная Альбина его уверяет).

Настя просто уверено говорила ему:

– Пап, решил – езжай. Я справлюсь.

С Альбиной Насте пришлось еще пару раз пересечься, и встречи оставили на душе неприятный осадок.

Деньги, вырученные за дом с участком, Юрий Андреевич поделил пополам и одну часть отдал дочери. Настя взяла, отпираться не стала. Жить-то и на самом деле на что-то надо, она же все еще студентка, у папы новая семья, да и пока он там устроится на чужбине. А с деньгами был, как говорят нынче, тяжелый напряг.

Очень. Хоть Настя и бралась подрабатывать по мелочам.

Альбина заявилась к ней одна, без Юрия Андреевича.

На серьезный разговор – как озвучила она с порога программу посещения.

Даже вспоминать тот разговор не хочется. Альбина обвиняла Настю в эгоизме, в том, что она не понимает, как нужны им с Юрием Андреевичем сейчас средства для устройства в другой стране, требовала вернуть деньги, приводила аргументы один краше другого о том, что Настя не имеет права распоряжаться квартирой одна и обязана отдать за нее часть стоимости отцу и так далее – все в классике жанра подобных дам.

Настя, указав ей на выход рукой, постаралась ее выпроводить, не удосужившись ответить хоть что-нибудь.

Альбина же убираться восвояси решительно не желала и, поменяв тактику, принялась сначала угрожать, потом давить на жалость и даже всплакнула, смахивая слезу пальчиком с новомодным навороченным маникюром.