С любовью, Рома

Но Александр Дмитриевич, как никто другой, знал, что жизнь порой бывает той ещё с*кой. И гарантий у него, к сожалению, не было никаких. И страх, такой знакомый, вновь зашевелился где-то в груди. Но у Сашки, в отличие от жены, просто не было права на панику. Поэтому, поцеловав Саню в висок, уверенно проговорил:

— Он со всем справится. А сейчас Рома дома, и это главное.

***

Рома

Чувствовал себя конченым дураком. За последнюю неделю я пережил столько серьёзных разговоров, что впору было просто удавиться. Стас, отец, мама… Чем дальше, тем больше в этой истории я походил на инфантильного труса, который только и делал, что шёл на поводу у своих страхов. Моё семейство любило фонтанировать пафосными речами и учить уму-разуму, зачастую забывая о тех делах, что каждый их них нагородил в своё время. Однако это не мешало мне признавать их правоту.

И сейчас, оглядываясь на события трёхлетней давности, я раз за разом задумывался о том, мог ли поступить иначе? Тогда мы с Соней смогли бы сделать другой выбор? Вопросов было много, а вот ответов, как обычно, ни одного.

После разговора с мамой на меня накатил приступ удушья. Запершись в ванной и глядя на своё потрёпанное отражение в зеркале, я думал лишь о том, что окончательно всё испортил.

Почти за семь лет отношений я привык воспринимать нас с Соней как некую данность. Мы могли ругаться, ссориться, быть недовольными друг другом, но никогда ни один из нас всерьёз не допускал и мысли расстаться по-настоящему. Или же я чего-то не знал?

— Харэ жалеть себя, — потребовал у человека в зеркале. Он горько усмехнулся и показал язык. Так и умом тронуться недалеко.

Был уверен, что так и не смогу уснуть, готовясь с первыми петухами кинуться выяснять отношения со своей Романовой, но стоило голове коснуться подушки, как я провалился в сон, вышибить меня из которого смог лишь звонкий девичий смех.

— Плохи дела, — знакомый голос сквозь тьму достиг моего сознания.

Еле продрав глаза, я уставился на сестру, идентифицировать которую с первого раза не вышло — головная боль была посильнее того раза после клуба.

— Сгинь, — потребовал я у малолетней ехидны и откинулся назад на подушку.

Но у женщин этой семьи была поразительная способность добиваться своего.

— Обязательно, — заверила меня одна из близняшек. — Только фото на память сделаю.

По манере общения я все же определил, что нарушителем спокойствия была Кристинка, Викин характер заметно мягче.

— Какого… — начал я, но сестрица осталась верна своему слову и, подняв перед собой камеру телефона, таки нажала на кнопку. Яркая вспышка больно ударила по глазам, в которые словно кто-то насыпал песка. — Что б тебя!..

Сестрица довольно захихикала, рассматривая получившийся снимок.

— Ой, не могу, ты такой милый тут!

Заспанный, лохматый и злой.