С любовью, Рома

— Я тебя шесть часов рожала, я из-за тебя ночами не спала, я ради тебя третий раз матерью согласилась стать, я из-за тебя поседела в двадцать лет, неужели ты думаешь, что в этом мире есть ещё хоть что-то, с чем бы я не справилась?!

— Мам…

— Нет! Не хочу сейчас об этом. Решил похоронить себя раньше времени — пожалуйста, — она сделала пафосный жест рукой в сторону двери. — Только учти, что тогда я лично прибью тебя первой.

Мы впились друг в друга взглядами, внутри меня фонтаном бурлили эмоции, но найти им подходящее название никак не выходило.

— А насчёт Сони… — тем временем продолжила свою экзекуцию матушка. — Как ты умудряешься помогать всем — Стасу, Вере, Даму с Катей — и… при этом прошляпить девочку, которая единственная из всех умела тебя понимать? Быть где-то там…

— Ты же знаешь… нашу историю, — слабо попытался отмазаться я, уже предчувствуя, что родительница, как всегда, окажется права.

— Нет! Не знаю. Я ещё тогда этого не поняла. Или поняла, но не приняла… А, не суть. Это ваш отец заладил как заведённый, чтобы я вас не трогала, что вы сами разберётесь. А вас просто нужно было выпороть… обоих и запереть в комнате, чтобы поговорили уже.

— Это был её выбор! Я пытался! — сорвался едва ли не на крик."

"— Ни фига! — Александра Сергеевна была непоколебима. — Всё, что касается твоей тушки, — это твой выбор. Ты сам потащил свой зад в Питер, тебя никто не гнал, вопреки всему, что бы Соня там ни говорила. А вот сейчас то, что она замуж выходит, — это да, её выбор. Поэтому… Рома, ты — бестолочь.

С шумом плюхнулся на стул.

— Да понял я, понял.

— Что?

— Что облажался… и что… придётся постараться, чтобы всё исправить.

— Слава богу!

***

Сашки

Никитка беспокойно спал посреди огромной кровати, тонко реагируя на происходящее в доме. Александр Дмитриевич Чернов сидел в кресле и смотрел на сына, который то и дело морщил свой нос-кнопку во сне.

Где-то за дверью спальни слышались голоса, но Александр даже не пытался прислушиваться: нужен будет — позовут, за последние двадцать четыре часа он и так сделал немало. Усталость брала своё, вторые сутки на ногах… В двадцать лет оставаться бодрым было куда проще, чем в сорок. Но он всё равно упорно не шёл спать, дожидаясь жену.

Саня влетела в спальню разъярённой фурией, но, увидев силуэт сына в ворохе одеял, замерла… Её плечи будто бы сдулись в тот же момент. Сашка в два шага оказался возле супруги, притягивая её к своей груди. Она сразу же извернулась в его руках, утыкаясь носом в основание шеи и тихо-тихо всхлипнув.

— Это же не оно… — шёпотом, едва слышно.

Чернов на мгновение замялся. Больше всего на свете он хотел бы поклясться и убедить себя, её, Рому, весь в мир в том, что их третьему сыну ничего не грозит.