С любовью, Рома

Иначе я тут же бы сгорела от стыда. Целоваться мы перестали, но вот пошевелиться никак не выходило. Ромка замер на мне, то ли пряча от отца, то ли боясь его реакции.

— Такие дела, — в итоге заключил глава большого семейства. — Рома, через две минуты на кухне… ужин. Быть обязательно.

— Хорошо, — не своим голосом ответил мой… парень.

Дверь в комнату закрылась так же тихо, как и открылась.

Мой Чернов тут же подскочил на ноги. Я последовала за ним, предусмотрительно отлетев к противоположной стене, и, не поднимая глаз, начала одёргивать футболку и поправлять волосы. Щёки полыхали адским пламенем, на губах чувствовался привкус крови.

— Сонь…

— Я лучше пойду. Извинишься перед мамой? Я не хочу ужинать, — выдала скороговоркой на одном дыхании.

— Сонь, — вздох, — посмотри на меня.

Поворачивалась очень медленно, боясь взглянуть в его глаза. Рома выглядел не менее обескураженным и смущённым.

— Ничего не случилось, — не совсем уверенно заявил он.

— Скажешь это своему отцу.

— Он… нормально это примет.

— А мама?

— И мама. Попереживает, но… мы ничего такого не сделали.

— Правда? — подняла на него взгляд, полный скептицизма."

"Он плотно сжал челюсть, играя желваками, после чего как отрезал:

— Мы не сделали ничего такого. И я ни о чём не жалею. И как нибудь мы обязательно повторим.

— Через год? — сарказм вырвался сам собой. Не то чтобы я планировала его подначивать, но в душе у меня творился такой сумбур, что я сама никак не могла разобраться в своих желаниях.

— Да хоть сейчас, — устроил показательную браваду Чернов, сделав резкий шаг вперёд с таким видом, словно шёл совершать подвиг.

А я не выдержала и… рассмеялась.

С ужина я таки сбежала, стараясь лишний раз не показываться на глаза его родителям.

Та ночь была одной самых странных в моей жизни. Уснуть мне так и не удалось. Повезло, что уже начались каникулы. Меня кидало из крайности в крайность: я то таяла от воспоминаний о нашем поцелуе, беспрестанно касаясь припухших губ, то зарывалась лицом в подушку, готовая сгореть от стыда за свои… странные желания, то сидела, прислонившись к спинке дивана, ломая голову над тем, что это всё вообще значит. С Черновым всегда так было: мы с ним либо продвигались семимильными шагами, стремительность которых шокировала обоих, либо же тормозили как два имбецила.

Я бы даже не удивилась, реши он загаситься после вчерашнего, но Рома меня удивил, явившись уже на следующий день. Правда, выглядел он странно: был весь какой-то взволнованный и всклокоченный, но расспросить его ни о чём я не успела — бабушка усадила нас пить чай. У родственников с обеих сторон была ужасная привычка пытаться всё время нас накормить.