Коза на роликах

Люся немедленно приняла страдальческое выражение лица и слегка поскуливала, растирая ногу.

– Я прямо ума не приложу, как их обоих до дома дотащить.

Женщина насторожилась еще больше.

– Да вы не бойтесь, она сама ходит, – тут же успокоила Василиса. – Только если что, под руку поддержать…

– А если она рухнет на полдороге? – спросила Вероника Абрамовна.

– Да не рухнет она! Рухнет, так тоже ничего страшного, волоком дотащим.

– Что значит волоком?! – возмутилась было Люся, но, сообразив, стала с пылом уговаривать: – Здесь и идти-то совсем немножко… И потом, я вовсе не собираюсь на вас виснуть, вы мне нужны только так, для страховки…

Вероника Абрамовна все-таки согласилась. Шли они недолго, и больная Люся неслась впереди всех: Вероника Абрамовна страдала одышкой и постоянно останавливалась, а Василису все время тянул к земле баян.

– Ну, вот мы и дома. Проходите, сейчас чай пить будем, с сушками, с конфетами, у нас еще сыр есть, – пригласила Василиса. – Собачку нашу не бойтесь, она у нас ученая, даже дрессированная немножко. Кот тоже, домашний. Проходите.

Но гостья не проходила. Она топталась в прихожей и теребила платок.

– Собачка у вас славная. И котик тоже, только… Я пойду. Темно уже и поздно. Как же я домой потом?

– А вы у нас оставайтесь! – радостно предложила Люся. – Теперь мы вас и сами не отпустим. Ну что же получается, мы не можем вас проводить, а одну вас отправлять боязно. Выхода у нас нет, зато у нас есть много свободного места.

– Да, – подтвердила Василиса, – а еще, можно сколько угодно говорить с интересным человеком. Вы же хотите поговорить со мной, например, о Беловежском заповеднике или о живописи?

Подруги уговорили пожилую женщину, и через два часа чаепития она сама рассказала им о том, почему ей не хочется идти домой.

– Нет, я вот никак понять не могу! – кипятилась Люся, от злости переходя на «ты». – Как же это родная дочь… А ты в милицию обращалась? Заявление писала?

– А что милиция сделает? Приехали они однажды, я даже на своей кровати переночевала, два дня из дома не выходила, а на третий день за хлебом спустилась, так муж Капитолины, он дома был, дверь не открыл мне, а в милицию каждый раз не набегаешься… И ведь дочка же это моя! Как же на нее в милицию заявление! Видно, судьба моя такая. Надо жертвовать собой ради близких людей…

– Кто?!! Ну кто тебе это сказал?! – носилась по кухне Люся, не обращая внимания на ногу. – Как красиво сказано – «жертвовать»! И будет всем благостно, да? А ты никогда не думала, что вред наносишь? Ты же растишь рядом с собой махровых эгоистов! Тех, кто твою жертву принимает как должное, а потом еще и с других требует – терпите! Жертвуйте!

– Чего это ты, Люсенька? Успокойся, – осторожно погладила Люсю по голове Василиса.