Роковое селфи

Мужчины кинулись пожимать Роману руки.

— Артур Андреевич, у меня к вам разговор, — обратился гллавврач к заведующему отделением. — Пожалуйста, оставьте нас одних.

Доктора, переглядываясь, быстро покинули комнату.

— Слушаю вас, — седой доктор скрестил руки в замок и поверх очков смотрел на севшего напротив мужчину.

— Сегодня к вам поступила пациентка — Алевтина Богданова. Она беременна, под угрозой срыва. Ей требуется особенный уход.

— Конечно. Я прослежу. Мне только что принесли её карту, — показывая на папку у него на коленях сказал доктор.

— Поясните мне коротко, какие есть риски?

Гинеколог открыл карту и несколько минут изучал записи.

— Да. Такая угроза была. От сильного стресса начался тонус. Но уже всё позади. Наши коллеги предприняли необходимые меры, и сейчас девушка наблюдалась дополнительно. Ей кололи витамины и препараты для укрепления органов. Чтобы тонус не возникал по возможности. Но всё очень индивидуально, конечно. Если она будет стрессовать ещё — тонус вполне может вернуться и закончится выкидышем. Вы сами помните ещё из курса гинекологии, что плод до двенадцати недель очень слаб и подвержен риску. В целом, сейчас он вне опасности.

— Ясно, — сказал он и сглотнул — что он мог наделать этой нервотрёпкой... Но кто же знал? — В какой она палате?

— В первой. Это какая-то важная гостья? Медийное лицо?

— Она — моя жена. И ребёнок мой.

Роман вскочил со стула и унёсся по коридору, оставив в ординаторской Артура Андреевича, открывшего рот.

Хирург быстро дошёл до нужной палаты, но у дверей вдруг оробел — что она ему на всё это скажет?

Собравшись с духом, постучал.

«Войдите» — ответила Аля из глубины комнаты.

И он вошёл.

30.

Роман.

Девушка раскладывала свои вещи. Когда она встретилась взглядом с моими чёрными глазами, которые впились в неё, её руки задрожали, и баночки, громко стукнув об пол в полной тишине, раскатились по всей комнате. Аля повернулась ко мне и застыла. Впрочем, я тоже робел сделать шаг дальше. Я залюбовался ей — так давно не видел эту девочку на расстоянии вытянутой руки.

Потом, словно очнувшись, стал поднимать банки неловкими руками, чтобы уже хоть как–то заполнить давящую грузом паузу. Аля принялась делать тоже самое. Руки её заметно продолжали дрожать. Вдруг мы ненароком схватили один и тот же тюбик, и наши пальцы соприкоснулись. Мы оба так и замерли на месте, будто ушибленные током, глядя в глаза друг другу. Мы не могли насытиться этим моментом, пальцы никто не спешил убирать. Я чувствовал кусочек её тепла и кожи, и боялся прервать этот миг. Уже через секунду она придёт в себя и выгонит меня отсюда пинком под зад...

— Привет, — сглотнув, сказал ей.

Как школота, ей-Богу! Что со мной?! Это не я, а какой-то романтичный юный баран, который ни «бе» ни «ме»...