Рокировка

Блага ли? Может это прозвучит цинично, но если он погибнет… А это значит, что и большинство Тайфолов тоже (если не все), то Цеси вряд ли ждет хорошее будущее. А так, если все сложиться по самому плохому варианту, она тоже останется здесь…

На завтраке Цеси встретили удивленными взглядами. Но вопросов ей никаких задавать не стали. Более того… Этот завтрак. Отец сидел в поддоспешной одежде. Даже мама Саятана и Саманта сегодня сменили платья на удобные дорожные брючные костюмы. Это была не трапеза аристократов, а скорее прием пищи в полевом лагере. И логично, что Рэйса выдвинула стул и кивнула Цеси, чтобы та садилась…

В замке остались лишь те, кто будет его защищать и те, кто будет помогать защитникам. В гостиной главного здания убрали всю мебель, перетащили кровати из казармы, в общем, превратили это место в госпиталь. Почему, собственно, не ту же казарму? Так-то логично, главное здание было самым защищенным и самым удаленным от степи. Также это был еще один штришок в портрет барона Тайфола. И вообще, в специфике отношений людей здесь. Отец был, безусловно, главным, но также он был своим. Никто не удивился такому вот решению, все восприняли это как должное."

"Грег, вместе с Кристой и десятком рыцарей сразу после завтрака покинули замок. Странно, но Аринэль был готов поклясться, что на лице брата в этот момент было умиротворение. Словно он нашел решение какой-то застарелой проблемы. Вообще, Грег как-то странно реагировал на вопросы о своей службе. Сначала Аринэль думал, это из-за того его друга, что разорвал помолвку. Но брат не переставал быть мрачным и лишь в те моменты, когда они тренировались, он становился… живым, что ли. Может все-таки права Саманта насчет неразделенной любви?

Эти мысли играли в голове, пока Аринэль одевался в доспехи и потом шел к стене. Его, как стрелка, определили к эльфам.

Кстати, сразу было видно, кто из воинов раньше уже ходил по краю, а для кого этот бой первый. Бывалые бойцы все делали не торопясь, тщательно, без суеты. Они даже шутили. Для них уже мирное время со всеми проблемами, делами, оно уже осталось позади. Они точно знали, что увидят, что суетись не суетись, а если не дано выжить, значит, ничего не поделать. Нервничала, в основном, молодежь. Они обращали внимание на любой шум, без причины начинали поправлять амуницию, слишком громко разговаривали или наоборот, еле давили слова. Кто-то сидел молча, уставившись в землю и стискивая рукоять топора. Они вздрагивали, когда к ним подходили, на их лицах отображался страх. И это нормально. Не боится только мертвый.

Поднявшись по скрипучим ступеням наверх, Аринэль подошел к брустверу стены. Он не имел зубцов, то есть здесь не воевали против врага, который стрелял в ответ. Это радовало.