Рогатый папа

– Есть необходимость прислать кого-нибудь на помощь с этим делом? Или разберетесь своими силами?

Нагицкий вздохнул. Нечисть в городе плотно связана между собой. Если приедут арбитры, то начнут трясти всех и каждого, и ничем хорошим это не закончится. Поднимется паника, а паникующие ведьмы, оборотни, черти, русалки и прочие представители нечеловеческих рас – это новые жертвы среди людей и неизбежные попытки свести старые счеты.

Лучше попробовать выяснить по-тихому, не привлекая внимания. Тем более что тем же арбитрам наплевать на людские жертвы по большому счету, если это не приводит к шумихе.

– Разберусь, – твердо произнес Герман.

– Еще один труп – и мы возьмем дело под личный контроль, – отрезал арбитр и выключил связь.

Отражение словно насмехалось над Германом и лишь усиливало раздражение.

Он вышел из зала, хлопнув за собой дверью.

Однако в амфитеатре было пусто, как и на сцене. Разве репетиция не должна была еще продолжаться?

«Может быть, они уже закончили и переодеваются?» Но где тогда Антон, которого он попросил сегодня проследить за Ириной? Он ведь не мог пойти в раздевалку вместе с балеринами? Или их отпустили настолько раньше, что все успели разойтись по домам?

На всякий случай, Нагицкий поспешил к раздевалкам и, едва подойдя, услышал хохот, чьи-то громкие возгласы, снова смех. Он и не подозревал, в каком напряжении провел последние несколько минут.

«Так действительно можно стать параноиком». Но куда же подевался его помощник? Наверное, он зря себя накручивает, и они действительно поехали обратно в квартиру, хотя Герман и просил дождаться его.

Отойдя чуть поодаль, он набрал номер телефона Ирины и принялся вслушиваться в длинные гудки.

Первый, второй, третий…

На четвертом дверь раздевалки открылась, и его девушка выбежала из раздевалки в компании еще нескольких танцовщиц.

Она его увидела, но направилась быстрым шагом в противоположную сторону – к сцене. И телефона у нее с собой не было.

– Ирочка!.. – негромко окликнул он ее.

Та воровато оглянулась, но лишь ускорила шаг.

«Что за ерунда?»

Выждав, пока все покинут раздевалку, Герман отправился на сцену.

За то время, что он бродил туда-сюда по театру, появились и балетмейстер, и пианист, уже занявший свое место. Танцоры становились в позиции, им объявили тему…

Повеяло талантом. Многогранный разношерстый вкус непохожих друг на друга людей. Как салат, намешанный сумасшедшим поваром, где капуста соседствует с мороженым.

– Владимир, – Нагицкий подошел со стороны кулис и обратился к постановщику, – я могу украсть у вас Ирину? Буквально на пару минут.

Тот сдвинул брови, насупившись, скрипнул зубами, но возразить не посмел. В конце концов, спорить с тем, кто платит тебе – и хорошо платит – за послушание и молчание, контрпродуктивно.