Рогатый папа

Да лучше бы Владимир Витальевич посмотрел меня, тогда бы я не чувствовала себя такой виноватой.

«Если бы кое-кто не подставил подножку в прошлый раз, то сегодня прослушивания вообще бы было. Так что пусть оставят свои претензии при себе!» – попыталась приободрить я себя.

– Поздравляю! – Светка подошла ко мне первой, легко толкнула в бок. – Главная роль на фестивальной постановке – прямой путь из нашей дыры.

Выглядела при этом подруга так, словно это событие было самым что ни на есть печальным.

– Да не переживай ты так, – попыталась приободрить я ее. – Владимир Витальевич вспыльчивый, но отходчивый. Вот увидишь, придет с перерыва и не вспомнит, что он и кому успел наговорить. Не принимай близко к сердцу, сегодня все лажали.

– Ты не лажала, – в ее голосе послышался обвинительный тон, но я постаралась не обижаться.

В конце концов, если бы мне балетмейстер гадостей наговорил и пообещал не выпускать больше на сцену, я бы, наверное, еще сильнее расстроилась.

В этот момент со стороны зала показалась невысокая щуплая фигурка.

Я не сразу узнала, кто это. Но когда поняла, улыбка сама собой расцвела на моем лице. Точно, Герман же говорил, что он придёт. И хоть Нагицкий и предупреждал, что с его работником все в порядке, как же все-таки было приятно видеть спасенного! Живой, здоровый и на своих двоих.

– Антон! – я махнула ему рукой.

Парень неуверенно шел в нашу сторону, то и дело осматриваясь по сторонам. Должно быть, первый раз в оперном зале. Это мы, балетные, уже привыкли и к куполообразному потолку с лепниной, и к высоким ложам, и к общей помпезной обстановке. А на новичков зал всегда производил особое впечатление.

– Привет! Рада, что с тобой все хорошо, – искренне произнесла я и повернулась к Светке, собираясь ее представить.

– Здравствуйте, Ирина, Светлана, – кивнул нам Антон, опередив меня.

Я замерла, не сразу сообразив, что меня так напрягло.

– Вы разве знакомы?

– Да, виделись один раз… – легкомысленно улыбнулась Светка. – Ир, может быть…

– Где вы могли видеться-то? – перебивать было не слишком вежливо, но внутри прозвенел тревожный звоночек.

Света была у Германа дома? Но зачем?

– Антон, вы не могли бы нас наедине оставить? – сцепив зубы, процедила подруга, тут же схватив меня за руку и потянув за собой. – Ох… давно надо было тебе рассказать…

– О чем? – внутри гадкой змеей шевельнулось предчувствие.

Антон кивнул и отошел на несколько шагов, делая вид, что его совершенно не заботит наш разговор:

– Герман Игнатович сказал не выпускать вас из поля зрения. Но я подожду…

Я улыбнулась ему, кивнула. И тут же снова обернулась к подруге.

– Только обещай, что сначала выслушаешь! – тон ее был обвинительным, а в глазах блеснули слезы.

Все это было крайне подозрительно.