Рогатый папа

Тут мне пришла в голову мысль, от которой похолодела спина, несмотря на то, что я обливалась потом от натуги.

«А что, если Антону уже не помочь?» – сглотнув, я сделала последний рывок, втаскивая его поближе к лестнице, и прижала дрожащие пальцы к его шее.

С минуту из-за волнения не могла нащупать пульс, но затем все-таки уловила едва заметные подрагивания артерии. Жив!

Поудобнее схватила Антона и, пятясь, потащила вверх по лестнице.

Закусывала до крови губы, пытаясь сдержать ругательства, сыпавшиеся из меня, как из разнорабочего на стройке. Я даже не подозревала, что у меня такой богатый словарный запас матерных слов."

"– Какого… ж… ты такой… тяжелый… – всхлипывала я, давясь дымом.

На первых же ступеньках споткнулась, больно подвернула ногу. Слезы, и без того катившиеся из глаз, превратились в сплошной поток. Но жалеть себя было некогда. Парень выскользнул из рук, с глухим стуком падая обратно на паркет. Я услышала его тихий стон.

Внутри яркой звездой вспыхнула надежда. Я кинулась к нему.

– Антон! Антон! Ты слышишь меня? Вставай, надо идти! – он смотрел мутным неосознанным взглядом, явно не понимая, где вообще находится. – Ну же, миленький, пожалуйста, вставай, обопрись на меня. Вот так…

Меня ощутимо пошатывало, когда я практически тащила его по лестнице. Он вяло перебирал ногами, что-то бессвязно бормоча.

– Давай, Антоша. Еще шажок, еще, – увещевала я парня.

Подвернутая нога болела, но я старалась не обращать на это внимания.

Все же, наверное, есть правда в том, что адреналин добавляет сил, потому что и соображала я предельно четко.

Повертела головой. Из-за дыма разглядеть что-либо уже становилось невозможно. Второй этаж заволакивало им, мне казалось, что и тут я вижу языки пламени, что меня обдает его жаром.

Закусила губу, чтобы не взвыть от боли. Нельзя останавливаться!

На принятие решения оставалось не так уж много времени. Перехватив поудобнее, я поволокла Антона выше.

Несколько раз он заваливался на бок, снова почти теряя сознание. Приходилось останавливаться, я била его по лицу, звала.

Больше всего в тот момент я боялась даже не угореть, а надорваться и потерять детей. Но ведь у меня есть волшебный фавн, ведь так? Главное – выбраться отсюда, не умереть прямо здесь и сейчас. И не дать умереть повисшему у меня руках полуобморочному парню.

Силы стремительно покидали, проклятый дым был везде. Забирался в глаза, уши, нос, глотку. Забирался в саму голову, даже в мыслях, казалось, остался лишь густой непроницаемый дым.

Оказавшись на третьем этаже, я затащила Антона в спальню. Осторожно усадила на кровать. Сама, хромая, побежала в ванную. Намочив полотенце, заткнула им щель под дверью в комнату, распахнула настежь окно, жадно вдыхая холодный вечерний воздух, откашливаясь от угарного дыма.