Веселый Роджер

Белов переворачивается на спину, и Вера тут же юркает ему на грудь, под мышку, именно туда, куда так долго стремилась попасть. Кажется, она только что победила его кошмар почти десятилетней давности, этих гребаных Чердаков, которые до сих пор приходят ночами в сновидениях и продолжают сжигать его душу с той же невообразимой жестокостью, с которой до этого изуродовали тело.

Только бы повезло и угроза ВИЧ ушла в прошлое."

"Теперь Вера лежит на Вике, водит пальцами по его груди, вырисовывая замысловатые узоры. Волосков не находит, ни один несчастный не выжил после ожогов. Но какой же здесь холод! Взгляд на сплит – табло показывает плюс семнадцать. Вот чокнутый белый медведь, как бы себе не отморозил… что-нибудь. Она осторожно поднимается на локте, натягивает край покрывала.

Она ведь обещала себе помочь ему, чего бы ей это ни стоило.

«Чего бы ни стоило», – повторяет мысленно, сжимаясь в комочек от страха, нахлынувшего волной воспоминаний.

Белов либо спит некрепко, либо вовсе притворяется, но, почувствовав это ее движение, слегка напрягает руки, сильнее прижимая к себе, медленно, словно неосознанно поглаживает по спине, бедру, успокаивая. Он горячий, как печка, хочется продолжать лежать рядом, греться, вдыхая любимый аромат и чувствуя себя в безопасности.

Вера не удерживается и осторожно проводит кончиком языка по коже. Солено.

Наверное, полный идиотизм – отдаться мужчине через несколько часов после того, как пытались изнасиловать. Должно быть, она себя совсем не уважает.

Один из страшнейших женских кошмаров едва не стал явью, от ужаса колотило, тошнило, трясло. Она дралась на пределе возможностей, двигалась как в тумане, держась на одном адреналине. Сопротивление выглядело жалким и бесполезным, но надежда на то, что Белов вот-вот зайдет в комнату и поможет, стащит Артёма с нее, придавала сил. Продержаться минуту, другую, пять, десять…

А ведь Вера не могла позволить себе даже укусить Артёма во время насильственных поцелуев или хорошенько поцарапать. Вдруг не рассчитает силы и поранит кожу? И что потом? Опять полгода ежемесячных анализов? Она просто сжимала зубы, отворачивала лицо, отталкивала, неспособная и на сантиметр сдвинуть нависшую над ней каменную глыбу.

Артём ее не бил, только держал, целовал, трогал. Якобы нежно. Трогал везде. Как будто женщину можно возбудить одной физической стимуляцией и нежеланные прикосновения способны спровоцировать ответ.

Вик прав, центр удовольствия находится в голове, и только. Никогда трусы не станут мокрыми, если мужик противен, что бы он ни делал, как ни старался, насколько бы умелым, опытным и привлекательным ни был. Сегодня Вера поняла, что умеет отважно сражаться.

Началось все будто в шутку. Кустов вел себя трогательно, казался забавным, обнимал ее.