Веселый Роджер

Но ликовать отчего-то не тянет.

Осознание того, что я полный идиот, уже пришло, но все еще, скорее из упрямства, продолжаю стоять на своем. Смотрю на нее во все глаза. А ведь ей плохо. Кожей ощущаю исходящее от Веры отчаяние, как тогда, в баре. Хмурюсь, стараясь мыслить хладнокровно, будто меня не касается.

Кустов опять тебя трахнул без презерватива, что ли? Пришла переживать следующие волнительные полгода?

Просто уже трясет от одной мысли, что она с ним… он с ней… да еще и без барьера. А я… За руку держал? Пальцами трогал?

На хрена она опять приперлась?!

Хватит, где-то у меня должна быть гордость. Надо заканчивать этот цирк, разрывать наш гребаный треугольник.

Но ее беда, как и обычно, трогает не меньше, чем моя собственная. Ее горе царапает тупым ножом по физическим шрамам. А слезы выворачивают проклятую Чердаком душу наизнанку. Даже после того, что случилось, предложите мне сдохнуть, чтобы Вера перестала страдать и оказалась здоровой, – сдохну сейчас же.

Подхожу, присаживаюсь рядом.

Не мужик, а тряпка. Презираю себя, но понимаю, что помогу снова. Не так, как в прошлый раз, конечно, но добивать не стану. Шепчу:

– Девочка моя… – Как-то сипло выходит. – Ты скажи, что мне сделать. Я сделаю. Хоть что. Только не плачь так сильно.

– Как ты мог меня бросить, Вик? – спрашивает Вера, часто, тяжело дыша. – Ты ведь говорил сто раз, что ни капельки не любишь, ну почему тогда так хорошо относился?

Она не кричит, не пищит, не ноет. Рассуждает практически спокойно, но от ее ровного тона внутри все переворачивается. Она топит меня пустотой в глазах, монотонностью речи. Вы представляете себе море после шторма? Эту лживую тишину, обманчивую умиротворенность, когда на волнах качаются обломки и трупы? Остатки чувств, надежды и веры…

– Зачем эта татуировка? – тычет Вера в мою шею. – В чем был смысл?! – Она поднимает на меня выпученные глаза, повышает голос. – Ты ведь заставил меня поверить тебе.

– Вер…

Я тянусь к ее лицу, но она резко отталкивает, вскакивает на ноги, отбегает на середину комнаты. Встаю следом.

– Не трогай меня! – а теперь уже Вера кричит. Кажется, шторм продолжается. – Просто посмотри, – голос звучит гнусаво, потому что она плачет, – это на твоей совести! Вся ваша семейка чокнутая! Вы все сговорились, чтобы подложить меня под него, да? Лишить меня будущего в угоду ему! И ты тоже! – Она тычет в меня пальцем.

– Конечно же, нет.

– Как нет?! Ты меня к нему отвез! Отдал из рук в руки и уехал! Да как ты посмел так предать меня после всего, что было?! Иди ты к черту со своей нерешительностью! Ты просто подонок, такой же, как твой Артём.

– Я ждал тебя целый час, – говорю с нажимом. Скрещиваю руки на груди.

– Он не пускал меня!

– Ты не позвонила.

– Телефон в машине остался.