Веселый Роджер

Будет катастрофа, если Белов так и не сможет простить Вере, что видела его шрамы и уязвимость. Кажется, его тяготит, что она в курсе. Не получается у него вести себя, как раньше. Старается, но не выходит.

Она уже почти готова услышать очередное: «Давай останемся друзьями».

«Ага, лучшими друзьями, которые еще позавчера целовались, как безумные, и шептали друг другу на ухо о крайней степени возбуждения».

А потом Вик, увлекшись очередной забавной историей, случайно роняет телефон на пол, прямо у ее ног, быстро наклоняется, чтобы достать, и Вера замирает, читая на его шее новое слово. К уже привычным Hope, Love – надежде и любви – наконец-то прибавилась вера. Вот только не как Faith, что было бы логично. На его шее написано: Vera, Hope, Love.

Кажется, ее сердце замирает, чтобы набраться сил и мгновением позже попытаться вырваться наружу, едва не разорвавшись от гаммы ответных чувств.

Кровь сиюминутно приливает к лицу, щеки предательски горят, а пальцы начинают дрожать. Увиденное одним взмахом проходится по нервным клеткам, скосив добрую их часть.

Место нового тату еще покрасневшее – видимо, только утром набил. Ничего не сказал. Ждет, что Вера сама заметит?

Господи, какое же место она заняла в его жизни после событий на даче Джей-Ви? Она же первая, с кем Белов решился поехать на тусовку, пересилил себя, рассказывая о слабостях, а потом разделся и показал себя таким, какой есть на самом деле. Таким, от которого большинство женщин просто бы отказались. Не смогли бы смотреть, не то что лечь рядом.

Вик возвращается на свой стул с телефоном, слегка улыбается, но удивленно замирает, разглядывая ее.

– Всё в порядке? – осторожно спрашивает, теряя нить очередной байки.

«Прости, родной, потом дослушаю».

Ей хочется потянуться и провести пальцем по надписи. Вера хватается за бокал вина и залпом его осушает. Давится, начинает кашлять, закрывает лицо салфеткой, но это не спасает. Забирает воду у Вика, начинает пить мелкими глотками – не помогает, из глаз брызгают слезы.

– Вера, ты как? – Он пугается, подскакивает, чтобы помочь, но она, должно быть уже красная, как салфетки на столах, останавливает жестом.

Сдавленно извиняется и убегает в туалет, закрывается и включает воду. Кое-как удается справиться с кашлем. Надо же было так подавиться! Стыдно.

Вера ополаскивает руки прохладной водой, увлажняет лоб и щеки. Жаль, нельзя умыться, макияж не позволяет. Она смотрит на свое пылающее лицо в отражении, чувствуя, как внутри все трепещет.

Никогда Белов не признается ей в своих чувствах и не задаст прямого вопроса. Не осмелится потребовать взаимности, не устроит скандал, если сильно обидится. Либо молча простит, если мелочь, как это было с лесбийским поцелуем или ничего не значащими встречами с Кустовым, либо просто уйдет в сторону.