Родовое проклятье

Федора Мартемьянова знала вся Кострома: это был богатейший купец-пароходник, суда которого делали рейсы вниз и вверх по Волге, перевозя зерно, кожи, солонину, бревна и топленое сало в бочках. У Мартемьянова, помимо пароходов, были лучшие в городе кони: посмотреть на его тройку снежно-белых, проносящихся по зимним улицам жеребцов сбегались толпы народу, араб Султан и дончак Арес неизменно брали первые призы на ипподроме, на ярмарку в Макарьеве Мартемьянов ежегодно пригонял двух-трех великолепных молодых лошадок и возвращался с еще более роскошными, которых пускал в свой разрастающийся год от года табун «на племя». Все окрестные конокрады облизывались на мартемьяновских лошадей, но никто не рисковал хозяйничать у него в конюшне: во дворе у Мартемьянова бродили без привязи огромные страшные псы, вывезенные хозяином с Кавказа; с ними бродили такие же огромные и страшные сторожа, которых купец, по слухам, набирал из бывших каторжан и которые не боялись ни бога, ни черта. Рассказывали, что двух цыган-барышников, решившихся несколько лет назад пробраться в конюшню Мартемьянова, сторожа попросту связали и спустили под лед Волги. Правда это была или нет, никто доподлинно не знал, но цыган так и не обнаружили, хотя их жены с воем и криком пробились даже на прием к губернатору. В городе Мартемьянов был полновластным хозяином, все кругом были ему должны, и сам Федор Пантелеевич даже шутил, что пожелай он жениться на губернаторской дочке – отказу бы не было. При этом Мартемьянов был молод – ему едва исполнилось тридцать, – и огромное дело, пароходы, лошади и магазины по всему городу достались ему в наследство после смерти старика-отца. Почти одновременно с отцом, отравившись грибной лапшой, отправились на тот свет двое старших братьев Мартемьяновых, которые, собственно, и должны были все наследовать, а мать их незамедлительно приняла постриг в дальнем монастыре и через месяц после этого тихо лишилась рассудка. Об этой истории по Костроме ходили упорные и темные слухи; поговаривали, что и внезапная смерть отца, и отравление старших братьев, и неожиданный постриг матери семейства были устроены Федором. Но доказательств этому шекспировскому злодейству, разумеется, не было никаких, люди Мартемьянова держали рты на замке даже во хмелю, полицейское управление ни во что не желало вмешиваться, и Федор Мартемьянов вступил в полновластное владение наследством. У него была целая банда приказных самого разбойничьего вида, но Мартемьянов, никому не доверяя полностью, сам ведал всеми делами, с утра до ночи пропадал то в магазинах, то в конюшнях, то на пристани.