Родословная до седьмого полена

— Ой, — подпрыгнула я, — Модест Модестович Капельфан! Именно это имя было на надгробии в лесу! Вспомнила! А вы откуда знаете?

— От Вероники. Я готов согласиться с Зинаидой Семеновной. Вадим на некоторых женщин действует, как кобра на кролика. Бабы теряют голову и начинают исполнять заказанные Вибровым танцы. Вот такой талант ему достался.

— Это правда, — признала Юля, — словно в дурмане, живешь, потом вдруг, раз! И понимаешь: боже, как я могла его любить!

— У Ники прозрение так и не наступило, — мрачно заметил Петя. — После той истории с долгом, который Вибров Невзоровой вовремя не отдал, я ей сказал: «Ты как хочешь, а я с этим типом больше на одном поле ничего делать не стану».

Она завела речь о том, какие у говнюка проблемы, что он непременно все вернет, но позднее. Я Нику остановил: «Любишь его? Не имею права запрещать тебе с кем-либо общаться. Но сам о Виброве слышать не желаю. Он мошенник. Он думает, что это я ему сотняшку отвалил, и не вернул назад. Вот я его и посылаю на три веселые буквы».

На том и порешили. Ника не говорила более о Виброве ни слова. Я бывшего приятеля из всех списков контактов вычеркнул. Вам это кажется странным в свете того, что он не мои сто тысяч заныкал? Кто насрал Нике, тот и мне нагадил. Невзорова влюбленная баба, ей…

— Странная женщина, — удивилась Юля, — мне столько неприятной информации про Вадима выложила, говорила: «Я обожала его, но теперь прозрела. Более с Вибровым дел не имею». А потом снова с ним общалась? Или я вас не так поняла?

— Стадия отрезвления. Сколько раз я от Ники подобные речи слышал: «Все! Вадима больше видеть не желаю». А через пару дней: «Вадюша ранимый, ничего плохого он не сделал, люди его не понимают». Вы просто с ней встретились в тот момент, когда Вероника открытыми глазами на Виброва смотрела, а потом опять шоры появились и туннельное зрение возникло.

Петр вынул из сумки айпад.

— Ника мне прислала… Она в последнее время постоянно на головную боль жаловалась…

— Аневризма, — бормотнул Дегтярев.

— Что? — не понял Петя.

— При вскрытии выяснилось, что у Невзоровой было выпячивание одного сосуда в мозге, — начал объяснять Александр Михайлович, — по-медицински аневризма. Людям с таким диагнозом запрещают летать самолетами, нервничать, потому что любой перепад давления может привести к разрыву стенки сосуда, и все.

— Ничего себе, — испугалась Соня, — она же не старуха!

— Аневризма может быть врожденной, — уточнил полковник, — часто человек и не подозревает, что у него тяжелый недуг, в особенности, если он не достиг пенсионного возраста. Ну болит изредка голова, так поноет и перестанет. От разрыва аневризмы прямо на сцене умер Андрей Миронов, ему исполнилось всего сорок шесть лет.