Наглый. Дерзкий. Родной

Наконец, все орудия были заряжены, Федор произвел первый залп в воздух, восхитился работой новой игрушки и принялся давать указания.

– Вот линия, – важно показал сын на лежащий на земле шланг, – та сторона тренера, эта наша.

– Не пройдет теперь войско темное, – засмеялся Роберт, подкидывая в руке бластер, – не проскочит зверь лютый. И даже муха не пролетит!

– На абордаж, – взял на себя командование своим женским войском Федя, – в укрытие!

А дальше началось форменное безобразие, потому как Роберт Леванович решил напасть вероломно и без предупреждения, окатив водой нас всех по очереди, в ответ был атакован сразу из трех орудий и больше слабоумием и отвагой не страдал. Он соорудил себе укрытие из старого столика, спрятался за ним и стрелял прицельно.

– Окружить его! – вошел во вкус мой ребенок и первый побежал в атаку.

Мы с Авророй переглянулись, засмеялись и побежали за Федей.

Роберт, поняв, что преимущество не на его стороне, улепетывал от нас по всей разрешенной для водяных боев территории, метко отстреливаясь, когда кто-то из нас подходил слишком близко.

Сражение закончилось внезапно, когда у всех участников закончилась вода в бластерах. Объявив временное перемирие, мы снова направились к бочке, чтобы пополнить запасы и продолжить спонтанное веселье.

Мы все насквозь промокли, у меня с волос по лицу стекали капли воды, а одежда липла к телу, но ничто не могло нас остановить. Даже мы с Рори вошли во вкус и от души веселились, вспомнив детство.

Тело отреагировало первое. Сердце забилось в горле, а щеки запылали. Я подняла голову и окаменела.

Матвей стоял невдалеке, с интересом рассматривая наш миленький отряд сопротивления революционно настроенному Роберту, который требовал, чтобы его бластер зарядили первым, потому что, видите ли, в нашем отряде численное преимущество.

Он спрятал руки в карманы легких синих шорт, а глаза – за стеклами темных очков, но я знала их выражение. По коже пробежали мурашки, и она вдруг стала очень чувствительной. Настолько, что капля, стекающая по ноге, заставила вздрогнуть.

Роберт первый заметил мою заминку, обернулся, возвел очи к небу и осторожно потеснил меня от бочки, не преминув шепнуть на ухо:

– Бери и пользуйся, парень влюблен, как я в Рори. Гордость, Катерина Романовна, здесь неуместна!

– Роберт Леванович, заряжайте бластеры, – пробурчала я.

– Мотя, а ну, марш ко мне! – гаркнул сводник Багров. – Давай, давай, мне необходимо подкрепление. Скиртач, типун тебе на пис… – Роберт осекся и покосился на Федю. – Отвисни, я тут один за всех страдаю."

"Матвей мотнул головой, выдал свою самую широкую улыбку и потопал к нам.