Самоход. «Прощай, Родина!»

Поперек живота – прямо поверх мундира – бинты намотаны, кровью пропитались. Ранен он был. Его камрады в блиндаж принесли, а убегая, бросили.

Рядом с рукой убитого лежал пистолет. Виктор, вспомнив капитана, забрал пистолет, проверил магазин, поставил на предохранитель, сунул себе под ремень и прикрыл ватником.

В проеме двери возникла фигура, и Виктор вскинул автомат.

– Свои, свои, не стреляй. Выпить чего-нибудь есть?

– Не знаю, я только вошел.

– Это ты его? – В блиндаж ввалился штрафник. Старенькая шинель на нем была в брызгах крови, уже подсохшей.

– Я. Стрелял в меня, сволочь.

– Скажи спасибо – не задел, санитаров здесь нет. Давай пошарим.

Немцы обустроились хорошо. После недолгих поисков нашлось несколько бутылок алкоголя, консервы, галеты, шоколад и бинты в прорезиненных пакетах.

Виктор взял себе и капитану бутылку какого-то пойла, как потом оказалось – коньяка, весь шоколад и бинты. Незнакомый ему штрафник от шоколада отказался.

– Только зубы портить.

Но все бутылки со спиртным и консервы забрал.

– Шесть человек. Пулемет ручной захватили и миномет ротный. Боеприпасов – гора. Ну, бывай.

Штрафник, нагруженный трофеями, ушел, а Виктор вернулся к капитану.

– Я – раненого немца добил. Сунулся в блиндаж, а он в меня из пистолета.

– Повезло. Штрафника встретил. Их шестеро при пулемете, и миномет есть.

– Поживи с мое… Нам принес?

– Взял одну бутылку.

– Давай, хоть погреемся.

Виктор достал из-за пазухи бутылку.

Капитан повертел ее в руках:

– Знатный коньяк! Пробовал я его – еще до войны, когда выпуск в академии был.

Капитан вздохнул – видимо, вспоминал о тех счастливых годах, когда не было войны, штрафбата и жизнь впереди казалась счастливой и безоблачной.

Он штыком вскрыл бутылку. Потом взрезал консервные банки, разорвал упаковку галет. Взяв бутылку, понюхал:

– Хорошо! – припал к горлышку. Потом протянул бутылку Виктору: – Глотни! Такой коньяк дорогого стоит. Его бы из фужера, да с шоколадом.

Виктор хлопнул себя по лбу, достал из кармана ватника шоколад и протянул его капитану.

– Здорово немчура устроилась, так можно воевать. И выпивка есть, и жратва, и патронов полно – не то что нам – по две обоймы. Пей-пей, думаю – ты такого больше не отведаешь.

Виктор сделал глоток. Вкус у коньяка был приятный, отсутствовала жесткость водки. Он уже полтора года на войне, но пил редко, а если и приходилось, то только наркомовскую водку не лучшего качества.

– Еще бы! Давай есть. Вдруг убьют, так хоть сытыми будем.

Они съели по банке мясных консервов с галетами, по плитке шоколада, допили бутылку.

Капитан покрутил головой.

– Взводный говорил, как возьмем траншею – нас сменят обычные войска. Штрафников только в атаки кидают – взять траншеи, отбить деревню. Потом отводят.