Щит рода

Как только мальчонка принес требуемое, я выдала следующее задание: отвести Лизу в сторону от побоища и заняться ужином. Сколько провозимся с каретой, неизвестно. Еще трофеи с разбойников и уцелевшие вещи собрать-рассортировать нужно, так что нечего отсиживаться по углам, когда другие работают. Скоро стемнеет и лучше бы отъехать на пару верст. Ночевать возле трупов, думаю, ни у кого желания не возникнет. Тела по-хорошему предать земле надо, чтобы хищники не нагрянули. Запах крови они давно учуяли, и только люди мешали им устроить пиршество.

К тому моменту, когда я закончила с ранеными, брату удалось поставить карету на колеса. С натужным скрипом и грохотом мебели громадина приняла вертикальное положение. Игнат с молчаливого согласия барона забрался внутрь и через некоторое время вынес оттуда человека. Мирьям, всплеснув руками, бросилась к ним, наводя ненужную суету, чтобы пристроить пострадавшего с комфортом.

Я подхватила склянки с зельем, корпии и подошла поближе, предполагая, что раненому потребуется помощь. Вот только физических повреждений у молодого человека не обнаружилось. Так, несколько ушибов и ссадин, которые пройдут сами. Проблема крылась в другом, лекарскими амулетами ее не решить. У парня оказались парализованы ноги, и он не мог самостоятельно передвигаться. Я впервые видела инвалида в этом мире и испытывала те же смешанные чувства, что и остальные. Магия устраняла любые недуги, вплоть до выращивания утерянных конечностей. Это, конечно, стоило огромных денег, простым смертным не попасть на прием к целителям такого уровня, но ведь существовали и другие способы. Достаточно посмотреть на руку Игната, у которого поврежденную кисть заменял механический протез. А Зельманы, судя по дорогой карете, не бедствовали. Теперь понятно, почему брат так отреагировал.

– Это Алим Самон Осипович Зельман, – запоздало представил молодого человека барон. У меня сложилось впечатление, будто он стыдился собственного ребенка. А может, так и было? – Прошу прощения, что сразу не рассказал. Мы привыкли к уединенному образу жизни. Алим тоже не любит новых знакомств. Вот и тянули до последнего, надеясь, что ситуация разрешится.

Молодой человек не выказывал никаких эмоций, будто отрешился, ушел в себя и не обращал внимания, что происходит вокруг. Спрашивать о причинах, побудивших Зельманов спрятать сына и не желающих облегчить его положение, брат не стал. Я тем более не полезла с вопросами. Это посторонние люди, которые сами знают, что лучше для их ребенка. Впрочем, ребенком Алима я бы не назвала. Ему на вид около двадцати лет, телосложением в отца пошел, такой же упитанный и рыхлый. Курчавые черные волосы и тонкие черты достались от матери.