Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Он наклонился и крепко поцеловал меня в губы. — До чего же приятно, сестра, молодая мать, десяток запрещенных удовольствий — и все разом. Поцелуй меня еще разок — так, как целуешь Генриха.

— Отвяжись, — оттолкнула я брата. — Лучше посмотри на малышку.

Он уставился на младенца, спавшего у меня на руках.

— Чудные волосики. А как ты ее назовешь?

Я глянула на закрытую дверь. Я знала — Георгу можно доверять.

— Хочу назвать ее Екатериной.

— Что за странная идея!

— Почему бы и нет. Я ее придворная дама.

— Но это ребенок ее мужа.

Я хихикнула, не в силах скрывать свою радость.

— Я знаю, Георг, но я всегда перед ней преклонялась, с того дня, как стала ее придворной дамой. Я хочу ей показать — я ее уважаю, что бы ни происходило.

Его по-прежнему одолевали сомнения.

— Думаешь, она поймет? Может, наоборот, решит — это вроде насмешки.

От ужаса я инстинктивно сжала дочку еще крепче.

— Не может же королева подумать, что я беру над ней верх.

— Тогда отчего ты плачешь? — спросил Георг. — Незачем плакать, Мария. Не плачь, а то вдруг от этого молоко скиснет.

— Я не плачу. — Я старалась не обращать внимания на слезы на щеках. — Даже не собираюсь плакать.

— Перестань, остановись, Мария. Сейчас матушка придет и будет во всем винить меня — скажут, я тебя расстроил. Мне вообще не полагается тут быть. Почему бы тебе не подождать, пока ты выйдешь, сможешь сама поговорить с королевой и спросить, по душе ли ей такой комплимент. Я ничего другого не имел в виду.

— Хорошо. — У меня сразу полегчало на душе. — Тогда я смогу ей все объяснить.

— Только не плачь. Она королева и слез не любит. Спорим, ты никогда ее не видела плачущей, хоть и была при ней четыре года.

Я задумалась:

— Ты прав, за все четыре года никогда не видела ее плачущей.

— И не увидишь, — удовлетворенно сказал он. — Не такая она женщина, чтобы рассыпаться от несчастий на мелкие кусочки. Она женщина с недюжинной волей.

Следующим посетителем был мой муж Уильям Кэри. Пришел, исполненный обычного хорошего расположения духа, принес миску ранней клубники, которую приказал доставить из Гевера.

— Вкус дома, — ласково произнес он и заглянул в колыбельку.

— Спасибо.

— Мне сказали, девочка, здоровенькая и крепенькая.

— Да, — коротко ответила я, немножко обиженная показным безразличием.

— А как ты ее назовешь? Полагаю, она будет носить мое имя? Не какая-нибудь там Фицрой, чтобы все сразу знали — незаконная дочь короля.

Я прикусила язык, низко склонила голову и смиренно произнесла:

— Мне ужасно жалко, что тебе нанесено оскорбление, муж мой.

Он кивнул.

— Так как же ее будут звать?

— Она безусловно будет Кэри. Я думала — Екатерина Кэри.

— Как желаете, мадам. Мне только что пожаловали пять неплохих наделов земли в управление и рыцарское звание.