Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

— Сама мне сказала, — возмущенно повторял Генрих тем же вечером — я сидела у него в опочивальне, завернувшись в меховую накидку, с большой кружкой подогретого вина в руках, босые ноги протянуты к ревущему огню камина. — Сама сказала, без малейшего стыда.

Я не отвечала. Что я могла сказать — женщине уже почти сорок, ничего тут нет постыдного, ну прекратились месячные, это же нормально. Кому лучше него знать, если бы Бог слышал ее молитвы, у них бы сейчас росло не меньше десятка детей, и половина — мальчики. Но король будто забыл обо всем. Ему теперь казалось — она не дала мужу того, что обязана дать, я сразу заметила, он не просто разочарован, он возмущен до глубины души.

— Бедняжка, — пробормотала я.

Он испепелил меня взглядом и поправил:

— Богачка. Жена одного из самых богатых людей в Европе, королева Англии, ни больше ни меньше, а что дала взамен — одного ребенка, да и тот — девочка.

Я кивнула, какой смысл спорить с Генрихом. Он наклонился ко мне, положил руку на мой огромный живот.

— Даже если там мой сын, ему все равно носить имя Кэри, и мне от этого никакого проку, ни мне, ни Англии.

— Но все будут знать — он твой. Все знают, что ты сделал этого ребенка."

"— Мне же нужен законный сын, — с горячностью в голосе произнес король, будто я, или королева, или какая-то еще женщина могли дать ему сына просто по собственному желанию. — Мне совершенно необходим сын, Мария. Англия должна получить моего наследника.

Весна 1524

Все долгие месяцы ссылки Анна писала мне раз в неделю письма, напоминавшие мои в ту пору, когда меня отослали в деревню. Я помнила, она мне так ни разу и не ответила. Теперь я при дворе, а она там, далеко, во тьме кромешной, беру верх над сестрой щедростью — я-то отвечаю без промедления и, конечно, не премину рассказать о беременности и благосклонности ко мне короля.

Нашу бабушку Болейн тоже послали в Гевер приглядывать за Анной, и теперь обе они — молодая, элегантная леди французского двора и мудрая старуха, свидетельница того, как муж ее внезапно угодил из грязи в князи, ссорились с утра до ночи, как пара кошек на крыше конюшни, отчего обе пребывали постоянно в самом несчастном расположении духа. Анна писала:

Если не смогу вернуться ко двору, сойду с ума. Бабушка колет орехи голыми руками и везде разбрасывает скорлупу, которая хрустит под ногами, как ракушки улиток. Старуха настаивает на ежедневных совместных прогулках по саду, даже когда идет проливной дождь. Считает — дождевая вода полезна для кожи и оттого у англичанок такой бесподобный цвет лица. Смотрю на ее морщинистые, старые щеки и думаю — по мне, так лучше уж оставаться в комнатах.

Она пахнет просто ужасно и будто этого не замечает.