Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Он передал для нее письмо, и моя мать, следившая за всем и вся, вскрыла послание, спокойно прочла его и бросила бумагу в камин.

— Что он пишет? — негромко спросила я.

— Клянется в вечной любви, — отвечала она таким тоном, будто считает подобное признание безвкусицей.

— Надо, наверно, ему сообщить, что ее нет.

— Скоро и сам узнает, — пожала плечами мать, — он сегодня утром виделся с отцом.

Другое письмо прибыло пополудни, имя Анны накорябано дрожащей рукой, чернила слегка смазаны, наверно, капнувшей слезой. Мать — выражение лица каменное — распечатала письмо, и его ожидала участь первого.

— Лорд Генрих? — задала я вопрос. Она только кивнула.

Я поднялась со своего места у камина и пересела к окну.

— Хочу выйти на воздух.

Матушка повернула голову и резко ответила:

— Останешься здесь.

Давняя привычка к повиновению и почтение к матери все еще меня не покинули.

— Как прикажете, матушка. Не разрешите ли пройтись по саду?

— Нет, — прозвучал короткий ответ. — Отец с дядей приказали, чтобы ты никуда не выходила, покуда Нортумберленд выясняет отношения с сыном.

— Не возьму в толк, чему может помешать моя прогулка?

— А вдруг ты отнесешь ему записку.

— Ни за что! — воскликнула я. — Богом клянусь, одно вы бы могли заметить, я всегда,

всегдаделаю то, что мне приказано. Вы выдали меня замуж в двенадцать лет, мадам. Спустя два года, только мне исполнилось четырнадцать, вы разрушили мой брак. Вы подложили меня в постель королю, а мне еще пятнадцати не было. Не сомневайтесь, я всегда делаю то, что мне прикажет семья. Если я не боролась за свою свободу, с чего мне бороться за свободу сестры?

Она кивнула:

— Это хорошо. В мире не существует свободы для женщин, борись ты за нее или не борись. Сама видишь, где очутилась Анна.

— Да, в Гевере. Но там она хотя бы свободна пройтись по саду.

— Ты что, завидуешь? — с удивлением спросила мать.

— Мне там было хорошо. Иногда кажется, там куда лучше, чем при дворе. Но сердце Анны разбито.

— Чтобы от нее была хоть какая польза семье, нужны разбитое сердце и сломленный дух, — холодно заметила мать. — Этим приходится заниматься еще в детстве. Я думала, там, при французском дворе, вас обеих научат повиновению, но они, похоже, оплошали. Ну, что же, наверстаем теперь.

В дверь робко постучали, через порог неловко переступил простолюдин в потрепанной одежде.

— Письмо для Анны Болейн. Не велено передавать никому, кроме нее, и молодой господин сказал — смотри, как она его читает.

Я в нерешительности поглядела на мать. Они кивнула, я сломала красную печать с гербом Нортумберлендов и развернула туго свернутую бумагу."

"Жена моя,

Дабы не быть клятвопреступником, не нарушу наших клятв друг другу. Я вас не покину, если вы меня не покинете.