Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

На подносе был не бульон, а наконец нормальная еда: жареная картошка с крупными кусками мяса. Похоже на свинину — хотя пока не попробуешь, не поймёшь.

В тот момент, когда я вдохнул запах еды, внутри вспыхнуло что-то тёплое. Мягкое. Чистое. Воспоминание. Эта женщина заменила мне мать. Кормила, подкармливала, когда Яков пытался придерживаться строгих рационов. Она приносила мне пирожки, когда он запрещал сладкое. Она была рядом.

Я кивнул, стараясь не выдать эмоций:

— Спасибо, тётя Марина. Память возвращается, но медленно. Буду рад, если вы будете заходить. Может, сможете помочь мне вспомнить больше.

Она задержалась, посмотрела внимательно. Я понял, что она хочет что-то спросить, и едва заметно кивнул, давая разрешение.

— Как вы себя чувствуете, господин? У вас всё в порядке?

— Уже пришёл в себя, но память ещё не вся вернулась. Это непросто… но я благодарен, что вы продолжаете заботиться обо мне. Пока не могу сказать, что вспоминаю всё… но одно точно помню: пирожки с картошкой и луком у вас были безупречны. И пусть Яков запрещал — вы всё равно находили способ принести. За это — спасибо.

Я улыбнулся ей чуть теплее, чем планировал. Даже без воспоминаний я знал: к ней я не хочу быть холодным. Эти чувства — редкость. И менять их не хотелось.

— Приятного аппетита — тихо добавила она на прощание и вышла.

Я поел. Медленно. Смакуя. Горячая, жирная, настоящая еда. Вкусно — до неприличия. В прошлой жизни я ел всё: молекулярную кухню, исторические реконструкции, даже полевые пайки. Но такого… такого не было никогда. Простое. Тёплое. Живое.

Хотел было ещё немного подумать — но сработала свинячья болезнь. Сам поймал себя на этой формулировке и мысленно поморщился: "Не слишком ли вульгарно? Не по-аристократически как-то". Но тут же усмехнулся: после такого ужина можно называть это как угодно.

Сытость, тепло, усталость и слишком удобная постель — всё сложилось. Я просто лёг и глубоко уснул. Спал без сна.

Проснулся от стука в дверь. Лёгкого, ритмичного. Уже было утро. Я приподнялся и почти сразу предположил — это Яков. А кто ещё? Думаю, он запретил остальным ко мне заходить. Хоть и понимал, что с разумом у меня всё в порядке, но, вероятно, опасался, что я могу где-то ошибиться — сказать не то, повести себя не так, если меня вовремя не сориентировать.

Я коротко оглянулся на дверь — вставать не было смысла.

— Войдите, — сказал я чётко, спокойно. Голос вышел чуть тверже, чем ожидал. Почти не мой. Скорее — баронский. И странное ощущение: мне это не мешало.

Я встал с кровати. Рядом на стуле лежала чистая одежда — обычные брюки и белая рубашка. Не парадная, но и не повседневная. Хорошего качества, свежевыглаженная. Видно, что была подготовлена специально — вероятно, по приказу Якова. Под священников. Вчерашней посуды не было.