Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Это логичный шаг — передать их в руки тех, кто реально заботится о безопасности этих мест.

Граф сжал перила подиума и почти торжественно завершил:

— Сегодня мы не только говорим о нашей победе. Мы говорим о событии, которое войдёт в летопись Красноярска.

И вот тут всё стало на свои места. Теперь понятно, зачем они собрали здесь такую толпу журналистов, зачем сгоняли камеры и объективы со всего края. Такой случай, как появление восьмого ранга, и так бы не остался незамеченным — слухи долетели бы до самой столицы Империи. Но им было мало. Они хотели, чтобы это событие осветили на всю Империю, чтобы их имена врезались в каждую новостную ленту.

И теперь понятно, что им нужно на самом деле. Они хотят полностью отжать завод. Вот только зачем? Те две-три тысячи рублей, что они выплачивают мне в месяц за аренду, для них копейки. Судя по всему, в ресторане за вечер они могут оставить больше.

Я машинально скользнул взглядом в сторону стоянки. Две дорогие машины — без сомнений, их. Стоят как памятники чужой наглости и самоуверенности.

Оглушающая тишина старого кабинета напоминала не покой, а подготовку к чему-то важному. Тяжёлые шторы поглощали дневной свет, и лишь камин разбрасывал по панелям из красного дерева золотые отблески. На массивном столе — бокал коньяка и несколько тонких папок.

Граф Сергей Петрович Корнеев сидел во главе стола, чуть наклонившись вперёд. Он листал один из отчётов, как будто там были цифры, известные ему ещё до того, как бумага попала на стол.

— Оборот за двадцать лет, — сказал он, не поднимая глаз, — порядка двадцати, может, двадцати пяти миллиардов. В год — около миллиарда двухсот.

Барон Игорь Иванович Румянцев, стоявший у камина, позволил себе короткую усмешку:

— Сорок процентов — чистая прибыль. Пятьсот миллионов, плюс-минус.

— И даже по той четверти процента, что мы… великодушно внесли в договор, — продолжил граф, медленно вращая бокал, — это около миллиона двухсот тысяч в его карман ежегодно.

— Сейчас он живёт на две-три тысячи в месяц и не дохнет. Даже дружина у него есть. С такими деньгами он… зашевелится.

— После этой мелочи у нас остаётся примерно полмиллиарда, — граф положил лист на стол. — Тридцать шесть миллионов — мои. Пятнадцать — твои. Всё остальное уходит герцогу.

Барон пустил кольцо дыма в сторону камина:

— И это только белая бухгалтерия.

— Герцог проведёт через завод всё, что нужно провести. Артефакты, осколки, редкие части. На бумаге — лом. На деле… — он чуть качнул бокалом, и янтарная жидкость поймала отблеск огня, — рынок, о котором не пишут в газетах.

Барон кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде понимания.

— Значит, — негромко сказал граф, — нужен повод. Что-то, что даст нам завод официально… без лишних вопросов.