Робкий ангел возмездия

Фома достал телефон и показал фотку убитого Валеры Цыгана, что тайно переснял у Коли с телефона.

– Это убитый, ты, Миш, знал его? – спросил Фома.

Михаил неприлично долго смотрел на фото, так долго, что врать о том, что он видит его первый раз, не было уже никакого смысла, это понимал и сам Михаил, поэтому ответил честно:

– Я в шоке, – растерянно сказал Михаил. – В это сложно поверить, но это и есть первая любовь Варвары.

В доме повисла пауза, Фома, будто боясь, что ошибся фотографией, взглянул на экран. Все было верно – в телефоне постановочно улыбался убитый Валера Цыган.

– Этого не может быть, – сказала Маня. – Посмотри еще раз, – и, выхватив у Фомы телефон, поднесла Михаилу вплотную к его очкам. Тот отстранился, снял очки, протер и еще раз взглянул на телефон."

"– Это он, – сказал скрипач, – мне Варвара просто рассказывала об этом случае, а после мы вместе смотрели телевизор и в одной развлекательной передаче он сидел в зрительном зале за первым столиком, именно тогда я и увидел его. Конечно, я оставлю один процент на ошибку, но девяносто девять, что это он.

– Опять совпадение? – спросила Маня.

– Посмотрим, – туманно ответил Фома, попутно что-то обдумывая. – Михаил, а ты его тем вечером в поселке случайно не видел?

Тот, видимо, сам еще находясь под впечатлением от странного совпадения, просто помахал отрицательно головой.

– Понятно, спасибо за чай, – Фома встал и начал одеваться. – Мы, пожалуй, пойдем, нам с Марь Ивановной еще надо в одно место заскочить.

Маня поднялась и последовала его примеру, уже на пороге Фома обернулся и спросил:

– Так что ты все-таки играл?

– Фриц Крейслер «Муки любви», – немного смущаясь, ответил Михаил.

– Ну, я почему-то так и подумал, – рассеянно ответил Фома и, уже привычным жестом взяв Маню за руку, вывел её на улицу.

* * *Они долго спорили, куда дальше, Маня говорила, что надо идти к Инессе, Фома же настаивал на Людмиле Владимировне с Варварой. К консенсусу прийти не удалось, решили играть в «камень, ножницы, бумага», вероломно победил Фома, выкинув на Манины ножницы свой твердый камень.

– И нечего дуться, – сказал Фома, когда они уже понимались на ступеньки дома учительницы и ее дочки, – все было по-честному, надо уметь проигрывать, ваша тетя, когда учила вас манерам, не рассказывала об этом?

И Мане сразу вспомнилась комната в «гнезде», залитая светом, племянники, все, кроме маленькой еще тогда Марики, сидели и играли в карты. Марго не просто не запрещала, но даже поощряла это времяпровождение. Она научила играть детей в преферанс, в покер и даже в фараона. В свое оправдание она любила цитировать дядюшку Пушкина, временами успешного игрока:

– …Без карт не можно жить. Кто ими в обществе себя не занимает, воспитан дурно тот и скучен всем бывает.