Робкий ангел возмездия

– Мы с ней любим друг друга, – сказал Михаил, подкашливая, будто в его горле что-то застряло и не дает говорить.

– С кем? – спросила удивленно Маня.

– С Варварой, конечно, – ответил Фома и снисходительно посмотрел на напарницу, – неужели не понятно?

– Вы знали? – еле сдерживая ярость, спросила Маня.

– Ну конечно, – очень спокойно и даже немного высокомерно ответил он. – Это было очевидно еще в тот вечер, когда мы собрались на глинтвейн у сестер Бах.

– Почему вы тогда не сказали мне? – упиралась Маня. – Мы с вами компаньоны, я уже у вас ночевала даже, более того, я доверила вам бумажку стоимостью в миллион, а вы не могли мне сказать, что они влюблены? – Маниному возмущению не было предела.

– Вы знаете, – вступил в спор Фома, – я не виноват, что вы подтупливаете, это читалось на раз-два-три, я не думал, что то, что вы переночевали на моем старом диване, обязывает мне объяснять вам, что небо голубое, а трава зеленая.

– Это я-то подтупливаю? Я вообще мозг нашей операции.

– В последнее время именно на это и грешу, никаких сдвигов в сторону раскрытия.

– Да вся информация, которая у нас есть, досталась только благодаря моим сыщицким изысканиям, а вы можете только умничать.

– Так вот, – переживая, что они подерутся, продолжил Михаил, – мы уже три года любим друг друга.

Горе-сыщики вспомнили наконец, что они здесь делают, изобразили на лицах умные выражения и стали слушать Михаила дальше."

"– Ее мать, Людмила Владимировна, родила Варю поздно, в сорок два года, это был первый и очень желанный ребенок. Людмила, будучи барышней инфантильной и домашней, замуж к сорока годам не вышла, жила под опекой и крылом обожающих ее родителей, когда же одни за одним мама с папой ушли, то Людочка просто не знала, как жить дальше. В период глубокой депрессии и отчаянья в Третьяковке она встречает художника, прилетевшего из Германии и первым делом посетившего эту легендарную галерею. Людочка в совершенстве знала три языка и историю живописи, у них вспыхивает роман, длившийся месяц. Итогом которого было разбитое сердце и внеплановая беременность. Я вам это так подробно рассказываю, чтоб вы правильно все поняли, – вставил небольшое пояснение в красивое повествование истории Михаил.

– Продолжайте, Миша, мы в восторге, – сказала Маня, которая любила все эти душещипательные истории, а судьба Людмилы Владимировны еще давала ей надежду, что и в сорок лет возможна большая любовь.

– И все же ближе к делу, – поправил своего компаньона Фома, который сам мог насочинять таких с дюжину.

– Я к тому, что Варвара стала смыслом жизни Людмилы Владимировны, когда у молоденькой Варечки случилась первая любовь, у ее матери произошел первый инфаркт.