Робкий ангел возмездия

Теперь оставалось только ждать, он не был уверен, что гостья в доме у Мани одна, поэтому, согласно стратегии, необходимо было подстраховаться. Было невыносимо ждать и отвратительно видеть: человек в опасности, а ты не можешь сейчас забежать с шашкой наголо и всех победить. Но именно этому его научила армия: хочешь выиграть бой – придерживайся стратегии. Почему же сейчас так трясутся руки?

* * *Фома с Николаем залезли через окно котельной, оно оказалось немного приоткрыто. Затем на цыпочках, босиком, пробрались к гостиной, на ходу оценивая обстановку в доме. Постояв еще минуту и подслушав разговор, оба пришли к выводу, что гостья все-таки одна, и на три-четыре ворвались в комнату. Надо отдать должное оперативнику Коле, подготовлен он был замечательно, Фома даже несколько позавидовал его реакции и сноровке. Ничего же не успевшая понять гостья была обезврежена и закована в наручники. Фома кинулся к Мане и начал развязывать ей руки. Как только правая рука была освобождена, Маня с размаху залепила ему звонкую пощёчину.

– За что? – вскрикнул ошарашенный Фома.

– За то, что вы так долго шли, меня почти убили, пока вы гуляли не понять, где, – на этих словах Маня вспомнила, где он все время гулял, и влепила ему вторую оплеуху.

– А эту за что? Между прочим, я не очень-то и опоздал, – возмутился Фома.

– А это за раздачу напрасных надежд, – очень гордо, уже немного смутившись, ответила Маня.

– Если вы за все ему отомстили, давайте разбираться, – устало произнес полицейский Коля. – Я могу привлечь ее только за хулиганство, она абсолютно безоружна, как она вас победила-то? Ведь она совсем глиста в корсете.

– Как-как? Подло! – ответила, немного обидевшись, Маня.

– Заявление писать будем? – устало спросил Коля."

"В Мане боролись сейчас два человека, первому было безумно жаль Лариску, она несчастная женщина с тяжелой судьбой. Второй кричал в ней, что она, не моргнув, убила бы ее, не приди вовремя помощь, а значит, она социально опасна, а значит, надо писать заявление. Лариска с испуганными глазами сидела и смотрела на Маню, понимая, что именно от бывшей коллеги будет зависеть решение ее судьбы. Видя, что та сомневается, она решила надавить на жалость.

– У меня двое пацанов, они сиротами останутся, Мань, не тронула бы я тебя, я шутила, вот те крест, – пытаясь перекреститься руками в наручниках, сказала бывшая подруга. – Я уволюсь, клянусь, даже не пойду на ту работу больше, про тебя забуду, ну, прости дуру, пожалей, – начала уже подвывать Лариска.

– Заявление писать не буду, – тихо сказала Манюня.

– Тогда у меня два вопроса, – продолжил опер Коля, обращаясь уже к даме в наручниках.