Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

 — Как забавно! Эти ребята повели себя очень странно, едва увидели тебя. Смотри! Они поставили носилки на землю, побросали оружие и врассыпную бросились обратно в лес! Билл! — испуганно вскрикнула она, когда мы подошли ближе к носилкам. — Ты очень серьезно пострадал, Билл?

— Прилично. В двух местах сломана нога, да еще треснуло несколько ребер, — донесся с носилок слабый стон несчастной жертвы, голова которой была обмотана таким количеством бинтов, что мне все никак не удавалось разглядеть лицо. Но тут вдруг малый резко сел на носилках и бешено заорал: — А что здесь делает этот проклятый головорез и чертов конокрад?

Голос жертвы был мне очень даже знаком. К моему изумлению, братом Джоан оказался не кто иной, как Билл Сантри!

— Что ты такое говоришь, Билл? Этот человек — наш друг… — дрожащим голосом начала объяснять Джоан, но ее братец, для начала громко изрыгнув парочку чудовищных богохульств, не дал бедной девушке закончить.

— Друг?! — визгливо выкрикнул он. — Да какой он нам, на хрен, друг! Это же родной брат Джона Элкинса! Но и это еще не все! Он вчера изувечил меня, приведя в то самое плачевное состояние, в котором ты теперь и имеешь счастье меня наблюдать!

Джоан ничего не сказала в ответ. Повернувшись, она коротко взглянула на меня, и в ее глазах промелькнуло какое-то очень странное выражение. Затем она перевела взгляд себе под ноги с таким видом, будто пыталась что-то найти на земле.

— Послушай, Джоан! — умоляюще начал я. — Сейчас я тебе все объясню…

Но тут, к счастью очень вовремя, до меня вдруг дошло, что же именно она ищет на земле. Один из тех парней, которые при моем появлении удрали в лес, швырнул прямо на дороге свой крупнокалиберный винчестер, дабы эта пушка не помешала ему развить максимально возможную скорость.

Первая пуля Джоан сбила с моей головы шляпу как раз в тот момент, когда я, не чуя под собой ног, птицей взлетел на Капитана Кидда. Вторая, третья и четвертая пули просвистели мимо. Но так близко, что обдали мое лицо горячим смертоносным ветерком. Затем Капитан Кидд лихо прошел поворот, едва не пластаясь брюхом по земле, и спустя несколько секунд мое очередное, так заманчиво начинавшееся любовное приключение — увы и ах! — осталось далеко позади…

Пару дней спустя жалкая кучка синяков, щедро сдобренных множеством незаживающих сердечных ран, в которой посторонний человек лишь с большим трудом сумел бы признать Брекенриджа Элкинса, бывшую красу и гордость Медвежьего Ручья, медленно тащилась верхом на усталой лошадке по тропе, спускавшейся вниз, в долину, где издавна селились свободолюбивые граждане, обитавшие на берегах вышеупомянутого ручья.