Роберт Говард. Избранные произведения в 8 томах

Тот, кто не мог идти дальше, умирал. Соломон, глядя на истязание, до крови изгрыз кулак, пытаясь сохранить остатки самообладания. Наконец щелканье бичей стихло, и пуританин вознес благодарственную молитву Богу, избавившему несчастное дитя от лютых страданий. Теперь, скрипя сердцем, он ожидал быстрого милосердного удара кинжалом.

Но вздох облегчения оказался преждевременным. К ужасу Кейна, арабам взбрело в голову позабавиться. Если уж товару не суждено быть выставленным на продажу и они понесут убытки, то прежде, чем его выбросить, не грех попользоваться им самим, рассудили работорговцы. Так отчего бы, по крайней мере, не получить удовольствие? От развернувшегося дальше у пуританина кровь застыла в жилах.

На призывный крик горбоносого араба сбежались все его приятели. Маленькие глазки на бородатых лицах магометан маслянисто блестели, ноздри раздувались в предвкушении удовольствия. Чернокожие прихвостни арабов столпились кучей за спинами своих хозяев, глаза их кровожадно поблескивали. Судя по всему, негры надеялись, что, когда господам наскучит потеха, они бросят кость своим псам. Несчастная рабыня поняла намерения надсмотрщиков, и джунгли огласились жалобными криками и плачем. Кейна просто скрутило в узел, когда он сообразил, какого рода смерть была уготована девушке.

Между тем горбоносый уже пинком заставил бедняжку встать на колени и склонился над ней…

Соломон высоко ценил свою жизнь, но ему порой доводилось, не раздумывая, бросать ее на чашу весов судьбы и ради некрещеного младенца языческого племени, и даже спасая какое-нибудь неразумное создание. Сейчас же ставка была неизмеримо выше: он мог потерять шанс выручить целую сотню невольников. Но Соломон Кейн не был бы собой, если бы не бросился на помощь слабому и угнетенному.

За Кейна все решили инстинкты. Прежде чем пуританин сообразил, что делает, в его руке уже дымился разряженный пистолет. Голова насильника взорвалась, точно перезрелый кокос, а его превратившиеся в кровавую кашу мозги оказались на дорогих одеяниях ждавших своей очереди арабов.

Говоря по правде, Кейн был потрясен своим поступком ничуть не меньше, чем работорговцы. Однако привыкшие ко всяким неожиданностям злодеи быстро опомнились и разразились воплями ярости. Те, кто был вооружен мушкетами, быстро привели их в боевую готовность, и тяжелые пули зашлепали по деревьям, сбивая ветки. Остальные же, обнажив кривые сабли и подбадривая себя дикими криками, вломились в окружающие дорогу кусты, устремившись на невидимого врага.

Увы, именно эта их мгновенная реакция на выстрел и сгубила пуританина. Промедли работорговцы хотя бы чуть-чуть, умевший становиться невидимым Кейн просто бы растворился в зеленых зарослях.