Ритуал последней брачной ночи

— На то, что в вашем бунгало тоже могут искать компромат.

— В моем? В моем бунгало нет никакого компромата. Я — честный человек.

— А набор отмычек? — напомнила я. — Наверняка это не единственные ваши орудия труда. Есть еще аппаратурка для промышленного шпионажа, признавайтесь?

— Я не занимаюсь промышленным шпионажем, — вспыхнул Рейно. — Я никогда не врежу государству! Мы, эстонцы, — государственники…

Ну вот, сейчас снова начнется ура-патриотическая жвачка. И что за тип достался мне в напарники — просто оторопь берет!

— Да ладно… Я пошутила. Давайте сюда сверток.

Он даже остановил машину. И с недоумением посмотрел на меня.

— Я не могу отдать вам сверток.

— То есть как это — не можете?

— Вначале я должен сам ознакомиться с его содержимым… Когда ознакомлюсь — составлю отчет. Отчет передам вам.

— Обалдели? — Я уже не выбирала выражений. — Может быть, это касается моей жизни, а вы кобенитесь! Отдайте его немедленно.

Рейно был непреклонен, и мне ничего не оставалось, как сорваться с резьбы. После небольшой потасовки в салоне «опелька» (ее результатом явились выдранный клок волос и укушенный палец Рейно) мы пришли к общему знаменателю. Внутренности пакета мы изучим вместе.

В качестве полигона для исследований была выбрана квартира Рейно. Пригласить его на Канонерский, в Сергунину берлогу, я не могла.

— У вас есть жилплощадь в Питере? — Это стало для меня неожиданным открытием.

— У меня жилплощадь в Эстонии. А здесь я просто снимаю квартиру…

…Перед тем как отправиться в Коломяги (именно там на самом краю города, Рейно снимал однокомнатную развалюху), мы заехали на Канонерский за моими вещами. Не то чтобы я боялась за их сохранность, но роковое влечение к маньяку Роману Попову сделало Сергуню непредсказуемым. Он вполне может выбросить мою сумку в мусоропровод, с него станется.

…Когда я ввалилась в квартиру Сергуни, то застала тот же сюрреалистический пейзаж под вывеской: «НЕ МЕШАТЬ!»

Сергуня строчил на машинке с еще большим остервенением.

Я покашляла у него за спиной, но ответной реакции не последовало.

Подхватив свой баул и погладив напоследок одичавшего Идисюда, я направилась к двери. И в самый последний момент вспомнила еще об одной вещи.

Досье Аллы Кодриной.

В свете так неожиданно открывшихся обстоятельств оно может мне пригодиться.

Я вернулась в комнату, аккуратно проползла под канатом и приблизилась к книжным полкам. Папка с делом покойной жены Олева Киви стояла на месте. Я сунула ее за пазуху и тем же путем вернулась к двери. Вот только с табличкой «НЕ МЕШАТЬ!» мне не повезло. Я задела ее, и на конце каната звякнул колокольчик.

Сергуня испуганно обернулся и, похоже, не сразу узнал меня.