Ритуал

Очень старые и не миленько-антикварные, а доисторические. И, хотя отдельные строения казались свежеотреставрированными, остальные выглядели так, будто в любую минуту готовы обрушиться и задавить случайных прохожих."

"«Ну умоляю, пусть этот дом окажется нашим!» - упрашивала Кэсси не пойми кого, концентрируя всю волю и желание на хорошеньком желтом доме с башенками и эркерами.

Но мать проехала мимо, не снижая скорости. Потом мимо следующего, и мимо следующего за следующим, и так до бесконечности.

Наконец остался всего один дом - последний дом на утесе. К нему и направлялась машина. С каждым ярдом ощущения Кэсси становились все более тягостными. Формой развалюха напоминала плотненькую перевернутую букву Т: одно крыло выходило на дорогу, другое просто оттопыривалось назад. Поскольку подъехали они именно сзади, сразу обнаружилось, что это крыло отличается от переднего, как собака от попугая. У него была крутая крыша и мелкие асимметрично разбросанные окна с ромбовидными стеклами. Эту часть дома даже не потрудились покрасить, просто обшили досками, теперь уже серыми и трухлявыми.

Переднее крыло красили, но один раз и давно, остатки былой роскоши облезали полосками. Две имеющиеся трубы не внушали доверия, казалось, они вот-вот развалятся, да и вся шиферная крыша будто бы прогнулась под тяжестью времен. Окна переднего крыла смотрелись менее одиозно, но тряпки, воды и мыла они тоже не видывали уже несколько столетий.

В молчании Кэсси уставилась на дом: она в жизни не видела более удручающего зрелища. «Это не он!»

- Вот, - произнесла мать все с той же нарочитой веселостью, сворачивая на гравиевую дорожку, - дом, в котором я выросла. Мы приехали.

Кэсси оцепенела. Пузырь ужаса, гнева и обиды в тайниках души раздулся до громадных размеров, и девушке показалось, что он сейчас лопнет.

4

Мать продолжала щебетать в этой своей свежеприобретенной живенькой манерочке, но до сознания Кэсси долетали уже только обрывки.

- …Первое крыло было построено еще до революции… всего полтора этажа… переднее крыло относят к постреволюционному английскому стилю…

И конца этому не было. Кэсси рывком открыла дверь автомобиля и смогла, наконец, полюбоваться на дом во всей красе. Чем дольше она смотрела, тем кошмарнее он выглядел.

Мать как- то очень быстро и без пауз что-то тараторила о ригеле над входной дверью.

- …прямоугольный, видишь, не изогнутый, как те, что появились позже…

- Я его ненавижу! - прервав материнский монолог, заорала Кэсси; в окружающем безжизненном спокойствии ее голос прогремел громче, чем иерихонская труба. Бедняжка, конечно, имела в виду не ригель, что бы это ни значило. - Я его терпеть не могу! - опять страстно воскликнула девушка. Мать у нее за спиной молчала, но Кэсси даже не обернулась.