Выгодный риск

Трактир еще хранил традиции старого быта и купеческих привычек сытно и обильно поесть, за что был любим коренными москвичами и понимающими городовыми[16]. Вот только один недостаток имелся у Тестова: женщинам там делать было нечего. Пока еще владелец не пошел на поводу публики и не переделал трактир в ресторан на западный манер.

На Театральной, рядом с трактиром, возвышалась гостиница «Континенталь». В ресторане гостиницы тоже печь блины умели. Не такие пуховые, как у Тестова, но вполне достойные. Главное, что даму без сопровождения обслужат со старанием. И косым взглядом не оскорбят. Выбор Агата сделала не раздумывая. Как обычно. Она вошла в зал, в котором собиралась вечерняя публика, и попросила столик подальше от сцены. Она хотела всего лишь наесться блинами. Официант выразил свое почтение и принял заказ не совсем дамского размера. Агата решила ни в чем себе не отказывать: икра, рыба, яичная заправка, ну и прочее разнообразие. Она зашла так далеко, что приказала подать бутылку рейнского белого. Чем заслужила уважение официанта. При таком размахе он рассчитывал на щедрые чаевые.

В этот вечер Агату не интересовало ничего, кроме блинов. Она бегло осмотрела зал и не нашла ничего занимательного. Что было к лучшему. Если бы вдруг оказался кто-то из старых знакомых баронессы фон Шталь или других, не менее эффектных ее героинь, с блинами пришлось распрощаться.

Чрезвычайно быстро вернулся официант и принялся метать на стол закуски, а в довершение стопку вожделенных блинов, три дюжины. Заказ истинно купеческий. Налив даме бокал белого, пожелал приятного аппетита, что было излишне, и с поклоном удалился."

"Агата облизнулась и проглотила слюну. Как тот волк, что залез в овчарню к беспомощным овечкам. И теперь покажет им настоящий финал сказок «Про семеро козлят» и «Про Красную Шапочку». Агата положила на тарелку блин, густо намазала икрой свежей зернистой, добавила яичной заправки, грибочков соленых, лучка, жаренного в чухонском масле, свернула, посыпала тертым сыром и, окончательно потеряв чувство меры, шлепнула поверху ложку густой сметаны. Блин получился чудовищно-прекрасным, каким и должен быть масленичный блин, безмерный в изобилии.

Все-таки Агата не была бы сама собой, если б не отмечала удивленные взгляды мужчин за соседними столиками. Пиршество одинокой дамы вызвало искренний интерес. Агата сочла, что невинный спектакль только придаст вечеру легкой пикантности.

Нарочно неторопливо она отрезала шмат блина, с обоих концов которого истекала многообразная сочность, подхватила на вилку и, по-волчьи раззявив рот, занесла, как сажают лопату в русскую печь. Сомкнув челюсти, она стала жевать с таким смаком и чистым удовольствием, какой дарит блин на первом, самом волшебном куске.