Выгодный риск

Куда будут топить Масленицу. Прорубь не к спеху, понадобится утром в воскресенье. А сейчас – сооружать главную героиню праздника.

На учениц и мадам Андрееву Корнеич никогда не обижался. Считал их проказливыми детишками, которых надо баловать и потакать их шалостям. Что, в сущности, глубоко верный и неоспоримый подход к женщинам. Который ведет к миру полов и вообще миру во всем мире. Такие высокие материи Корнеичу были недоступны. О них он не догадывался. А занимался простыми и нужными делами. Нашел в запасах сарая старое платье, цветастое с широкой юбкой, и дырявый мешок. Из длинной березовой жерди и жерди короткой сколотил прочную крестовину. В навершие крестовины натянул мешок, из которого выйдет голова Масленицы, натянул платье, прихватив рукава бечевкой, и принялся набивать сеном, как набивают чучело. Сидя во дворе, чтобы не мусорить на кухне, Корнеич трудился не спеша и основательно. Масленица выходила дородной, упитанной девахой, фигурой похожей на мадам Андрееву.

Во дворе появилась незнакомая фигура. Потому, что фигура была мужская. Корнеич прищурился, разглядывая гостя, про себя решив, что кто-то из мужей захотел встретить будущую звезду домашней кухни. В темноте господин в черном пальто был плохо различим.

– Припозднились, господин хороший, – сказал он подошедшему мужчине.

– Занятия кончились?

– Разбежались барышни, одна мадам Андреева не угомонилась. Так что припозднились. – Корнеич методично набивал сено.

– Вам знакома баронесса фон Шталь?

– Как не знакома, знакома… Стрекоза… Только сегодня не было ее, летает где-то… Лето красное пропела…

– С ней вчера случилась неприятность…

Корнеич только хмыкнул.

– Это называется: пекли блин, напекли угольков… Суета одна… Сожгла баронесса сковороду, вонищу такую развела, что мадам Андреева меня чуть скалкой не прибила: дескать, куда глядел? За провиантом отправился, вот куда… Гоняют, как вшивого по бане… Вот Масленицу удумали делать…

Мужик готов был изливать душу. Помочь ему в этом Пушкин не мог. Он вошел в кухню через черный ход. Как и должен был войти тот, кто подкрался к Агате. Мадам Андреева колдовала у плиты, грохоча медной сковородкой. Увидеть его не могла, стояла спиной к дверному проему. Пушкин подошел так близко, что мог бы ударить поленом. Если бы захватил полено с собой. Он только занес руки и быстро опустил. Тут только мадам Андреева ощутила движение, оглянулась и испуганно охнула."

"– Ай!.. Фу, напугали… – сказала она, сталкивая сковородку на холодную часть плиты. – У нас мужчинам бывать не полагается… Тем более в верхней одежде. Прошу вас покинуть кухню.

Мадам Андреева была затянута в широченный белый фартук, закатанные рукава платья обнажали крепкие, мясистые руки. Удар поварихи мог оказаться крепким.