Риск

– Хочешь чего-нибудь особенного на ужин?

– О, не волнуйся, – удивленно отвечаю я, – тебе не обязательно готовить.

– Даже не думал. Решил, что закажем пиццу.

– Значит, ты заставляешь своих парней следовать диетам, а сам собираешься заказывать пиццу?

– Ты дома, – говорит папа, пожав плечами. – Есть что отпраздновать.

Разве? Мы обычно беседуем как два незнакомца. Между нами больше нет былого тепла. Враждебности нет тоже, но отец уже явно не тот человек, который когда-то называл меня Куколкой.

– Круто, пусть будет пицца, – отвечаю я.

Повисает тишина. Папа пристально изучает меня, ищет в моих глазах… что-то.

Почему-то у меня возникает необходимость сказать:

– Я уже совершеннолетняя.

Хотя эта фраза скорее убедит в обратном.

Отец криво усмехается.

– Мне об этом прекрасно известно.

– Я хотела сказать, что если буду жить тут неделю, это не значит, что ты можешь давать мне указы типа: «Ты живешь под моей крышей, значит, должна следовать моим правилам». Я не буду соблюдать твой комендантский час.

– А я не потерплю, чтобы ты заваливалась домой пьяной в четыре утра.

– Это не в моих привычках. Но я могу вернуться домой чуть позже полуночи, засидевшись с друзьями. И мне не нужны твои лекции на эту тему.

Папа проводит рукой по короткостриженым волосам. Он носит эту почти военную стрижку столько, сколько я его помню. Ему не нравится тратить время на всякие пустяки. Например, волосы.

– Ты будешь заниматься своими делами, я своими, – заканчиваю я. – Договорились?

– Я не буду вмешиваться в твои «дела» при условии, что они не причинят вреда ни тебе, ни кому-либо еще.

У меня перехватывает горло. Ненавижу, когда он смотрит на меня вот так – он все еще видит во мне ту склонную к саморазрушению девочку, неспособную принимать здравые решения. Но я больше не та девочка. И уже давно.

Папа разворачивается.

– Скажи, когда проголодаешься, и я сделаю заказ.

Он плотно закрывает за собой дверь.

«Добро пожаловать домой», – думаю я.

– Боже мой, Би, ты бы умерла!

Вечер пятницы, и я болтаю по телефону с Саммер, которая в подробностях рассказывает мне о том безумии, которое творилось у них вчера не без участия Рупи Миллер.

– Нет, серьезно? Она правда заявилась к вам и утащила Холлиса на свидание?

А девчонке дерзости не занимать. Мне это нравится.

– Да! На ней было премилое черное платье с белым кружевным воротничком и очень классные туфли на каблуках, а он в одних штанах сидел на диване и играл в видеоигры с Фитцем. Она лишь взглянула на него и как закричит: «Наверх! Живо!» Ты бы видела его лицо!

– Готова поспорить, он решил, что ему сейчас перепадет секс.

Я все-таки гоготнула. Ничего не смогла с собой поделать, и плевать, что меня слышит весь вокзал.